Салага

Услыхав длинный нетерпеливый сигнал «Жигулей», на высокое бетонное крыльцо вышел Коготь.

– Спускайся, уходим, – крикнул снизу Сибиряк.

Коготь с досадой хлопнул себя по бедру:

– Еще бы пару минут! Я пять бочек с бензином нашел. Думал, спалю сейчас это бандитское гнездо к ядреной бабушке.

– Хрен с ним! Слышишь, наши уже завелись?

– Поехали, – сдался Коготь и махнул на прощание осипшим от лая собакам. – Пока, милашки. Желаю в будущем обзавестись более порядочными хозяевами.

Монах напрягся.

Свинцовый смерч обрушился на «Жигули», когда Матрос готовился сорвать фуру с места. Звук автоматной очереди заставил его руку дрогнуть, и вместо рукоятки переключения скорости она хватанула пустоту. Взгляд бойца самопроизвольно обратился к гранатомету.

Столяр первым положил на ГМ свою холеную пятерню.

– Я сам! – властно произнес командир. – А ты уводи машину за ворота.

– Но…

– Уводи, я приказываю! – выпрыгивая из кабины, прогремел майор таким голосом, что колебаниям бойца сразу наступил конец.

КАМАЗ тронулся, но все еще загораживал от Столяра участок двора перед складом. Майор метнулся в хвост фуры и увидел длинноволосого. Тот, ловя на прицел один из задних скатов фургона, бежал ему навстречу вдоль внутренней ограды. Маниакальное желание, во что бы то ни стало не дать машине с золотом уйти, сконцентрировало все внимание Монаха на колесе. Это решило его судьбу: фугасная граната разорвалась у самых ног бандита, прежде чем он среагировал на появление «черной маски».

Майор подошел к «шестерке». Его взору открылась печальная картина. Разбитые стекла, изрешеченный пулями салон, язычок темного вязкого масла, медленно, как бы нехотя, выползавший из-под днища «Жигулей», мертвые тела с кроваво-черными дырами в головах…

Откинув крышку багажника, Столяр взял сумку с двумя дистанционными минами, рассовал по карманам пару электрических фонариков и очки ночного видения.

Майор попятился назад и, вскинув ГМ к плечу, одним нажатием пальца решил проблему. Последний взгляд на окутанные плотным коконом огня «Жигули» – и прощай турбаза!

Фура стояла «под парами», развернув свой тупой нос в сторону трассы.