Бабай

Однако сразу выяснилось, что он вставил пленку вверх ногами, вернее, допустил распространенную ошибку при зарядке, поскольку не пользовался фильмоскопом уже целый год. Исправив оплошность, Назар отрегулировал резкость на одной из старых картинок (установив размер «экрана» примерно метр на метр) и начал прокручивать кадры. Сегодняшний рисунок находился где-то в середине пленки.

Пока перед Назаром мелькали знакомые, но уже подзабытые художества, он улыбался, вспоминая, сколько хлопот доставляло озвучивание всего этого детского бреда во время «сеансов».

О «титрах» тогда не могло быть и речи: во-первых, год назад он еще не умел толком писать, во-вторых, «титры», даже короткие, занимали бы места больше, чем само «кино». В настоящих же диафильмах буквы казались почти микроскопическими – слишком мелкими для его начинающей кинокомпании.

Но сегодня под портретом неизвестного он поместил-таки небольшую надпись: «Кто ты?» Словно ожидал, что неким таинственным образом это поможет найти ответ на загадку вчерашнего стука по трубе.

Возможно, будь Назар чуть старше, он удовлетворился бы логичным и убедительным объяснением, что ему ответил другой ребенок, и давно бы выбросил это из головы.

Но присутствие тайны ощущалось слишком явственно и притягивало, как магнит.

Когда искомая картинка вползла в кадр, Назару стало не по себе. Со стены на него смотрело… Не то чтобы он сильно испугался, скорее, понял: рожа на стене – жуткая и уродливая.

Кроме того, что-то еще было не так. Не в порядке.

В «лице» неведомого существа будто смешались черты разных животных: и мохнатого вислоухого пса-дворняги, и взбешенной человекообразной обезьяны (именно взбешенной!), скривившей огромную пасть с уродливо вывернутыми наружу толстенными губищами, за которыми без особого труда угадывался острый частокол зубов. Что-то еще, знакомое, но словно запечатанное в памяти кошмаров, которые иногда снились Назару. У этой морды были маленькие, близко посаженные глаза – неимоверно злые, – и Назара передернуло, когда он встретился с ними взглядом.

Он почти целую минуту смотрел на эту картинку, прежде чем произошло нечто, уже вовсе невероятное и даже пугающее. Неожиданно до него дошло, что еще не так.

Надпись:

светилась не светло-оранжевыми или желтыми, как положено, а ярко-малиновыми буквами.

Назар испытал стремительное приближение паники, будто со всех сторон полутемной комнаты к нему подступало что-то вязкое и тошнотворно-ужасное.