Наблюдатель

Даже когда тот ошибался.

Нервный тик с тех пор часто навещал его, как память о том, что самое страшное – это не встреча с пьяным хозяином. И даже не сломанная рука. Стойкое ощущение дежавю оживило картины ушедших дней, вернув позабытый кошмар со всеми его атрибутами: болезненным состоянием сна, стальным привкусом, запахом пота и еще каким-то, сладковатым. Кажется, маракуйи.

«Не стоило стоять, как болван».

За злыми словами, брошенными братом в тот день, несомненно, прятались чувство вины и жалость, но разумный их смысл никто не отменял.

Очнувшись, он прошел в комнату, схватил сумку, сунул мобильник в карман, пересек коридор, распахнул дверь в ванную, упал на колени и, засунув руку за унитаз, извлек ржавый лом-гвоздодер.

Когда он вернулся к двери, дыхание его было ровным. Набрав в грудь воздуха, он толкнул дверь, без страха готовый встретиться с первой проблемой лицом к лицу, но его приветствовала лишь сонная безмятежность утренней лестничной клетки и пение птиц, что было не так уж плохо для начала.

Поднявшись на последний этаж, он вызвал лифт, забрался на сварную вертикальную лестницу, ведущую на чердак, и сунул расплющенный конец гвоздодера под скобу. Скоба на удивление легко поддалась. Крошка и мелкие камешки посыпались на голову, запрыгали по лестнице звонкой дробью.

«Новый замок, старые петли», – заметил он и ощутил внезапное чувство благодарности. Когда-нибудь, в спокойной обстановке, он с удовольствием выпил бы со слесарем, чье старое доброе умение плевать на свои обязанности однажды, быть может, спасло ему жизнь.

В голове возник образ пьяненького мужичка лет пятидесяти – худого, низкорослого, говорливого. Он похлопывал бы его по плечу, подливая коньяк. Впрочем, о спасении пока думать рано. Крышка опрокинулась, погрузив его в облако пыли, и в ту же секунду снизу поднялся гул трезвых мужских голосов, заставив его содрогнуться.

Несмотря на раннее утро, крыша оказалась раскаленным плато, воздух застыл, пространство вокруг – будто накрыто стеклянной банкой.

Он оглянулся: кругом – симметричные крыши типовых многоэтажек, и только на севере – уходящее вдаль море густой зелени – Бутовский лесопарк.

Подбегая к пожарной лестнице, он уже понимал, что сумбурно рожденный план не сработает. Кривые, убегающие вниз ржавые стрелы, шатались и внушали ужас своим лязганьем. Спрыгнув с парапета, он побежал к тамбуру первого подъезда, на ходу отряхивая вспотевшие ладони.