Наблюдатель

Напарник, молодой офицер с черными кудрявыми волосами, несмотря на двадцать семь часов дежурства, совсем не выглядел уставшим, что немного раздражало Макарова.

– Заканчиваем, – сообщил он, едва за ними захлопнулась дверь.

– Откуда новости?

– Едем брать.

– Едете? – хмыкнул Макаров.

– Ага.

– Такс… – Лицо Макарова стало серьезным.

– Я не спал пятьдесят часов, – сказал он тихо, – но это ладно… Дело, в конце концов, твое, но интересы коллектива… как с этим?

– Чего?

– Короче – про товарищей подумал?

Глаза Макарова загорелись какой-то нездоровой энергией.

– Кого? – продолжил упорствовать напарник.

Он с интересом смотрел на Макарова, рот его застыл в полуулыбке – в ожидании шутки, которая все никак не формировалась в устах старшего товарища.

Макаров кивнул, будто ему вмиг все стало понятно, и подошел к коллеге вплотную, словно собирался поведать какой-то секрет.

– Ремень, видишь, какой? – засунул он руку под пивной живот, из-под которого сверкнула пряжка. – Начальство вопросы задавать начнет, а ты ему что ответишь? Придумал?

– Ладно, отстань, – отмахнулся напарник, широко улыбаясь.

Эта улыбка за сутки дежурства Макарову порядком поднадоела.

– Нет, ты, похоже, не понял… – Макаров положил руку на плечо напарника. Пальцы сжали лейтенантский погон.

Напарник приподнял брови.

– Ладно, – сказал Макаров, отступая, будто опомнившись, – ладно. Ты молодой… Просто присмотрись внимательнее к тем, кого выбрал себе в кумиры. Присмотрись и обрати внимание, как они смотрят на тебя.

Но напарник «не понял». Молодость и внешняя податливость слишком хорошо маскировали стержень, о который то и дело спотыкались желавшие дать ему отеческий совет.

– Дать тебе в лоб, что ли, – сказал Макаров как бы в раздумье, хлопая себя по карманам. – Обожди-ка, я сигареты забыл.

Он вернулся в квартиру, но тотчас забыл о сигаретах. Переступив порог, Макаров остановился в изумлении, пытаясь понять, от чего вдруг сработал давно неиспользуемый инстинкт оперативника.

– Не будь дураком, – говорил Сейранов, обращаясь к Гурову, майору лет тридцати пяти с не менее рельефным торсом, – ты думаешь, я буду слушать кого-то, кроме шефа?

– Но как нам быть? – нога Гурова стояла на табурете. Сам он упирался мощными руками о колено. Его широкое крестьянское лицо выглядело озадаченным.

– Я не узнаю тебя, Стас.