Нечто из Рютте

А кости я переломал только одному жирному, спесивому монаху, который отказывал воину Божьему в сострадании.

– Не пойду я, господин, в трапезную. Пусть ваш холоп сам за Ливитусом идет, – ответил монах и обиженно ушел.

Ливитус был стариком лет шестидесяти, не утратившим, в свои года зубов и рассудка. После того, как Ёган и совсем молодой монашек помогли Волкову раздеться, отец Ливитус стал трогать и мять плечо. Он поднимал его руку вверх, отводил в сторону, чем причинял солдату боль. Но тот терпел.

– Да, господин, кто же вас так крепко приложил? И, главное, чем?

– Секирой.

– Секирой? И вы выжили?

– Я был в кирасе и бувигере. Знаете, что это?

– Хе-хе-хе, знаю, господин рыцарь, знаю.

– Я не рыцарь. Я простой солдат.

– Ах, вот как. Алчущий сольдо. Брат-солдат.

– Да. Брат-солдат.

– Ну, что ж сказать. С плечом у вас не все так плохо, как казалось.

– А, что, могло быть хуже?

– Осколочный перелом намного хуже. Но хорошего у вас тоже мало. Повреждена суставная сумка. И, кажется, вам, брат-солдат, придется искать другой хлеб, ибо ни щит, ни лук так хорошо, как раньше, вы держать больше не сможете.

 – Он повернулся к молодому помощнику. – Связывающую тугую повязку на ключицу и плечо, и примотать к торсу. Бодягу и выварку шиповника с райской кашей под повязку каждый день. Покажи слуге господина солдата, как накладывать повязку, а я посмотрю ногу.

Молодой высокий монашек с огромными глазами смотрел на солдата с благоговением и начал учить Ёгана, как накладывать повязку.

А отец Ливитус, осмотрев ногу, спросил:

– Кто шил? Чем обрабатывали? И зачем рану смазывали дегтем с медом? Вы ж не лошадь. Чем присыпали?

– Чистотелом, – ответил Ёган.

– А шил ты? – Спросил монах у Ёгана.

– Не-е, девка одна, дочь трактирщика.

– Молодец девка, дочь трактирщика. Замуж ее возьми.

– Да я уже женат.

– Слава Богу, рана не воспалилась. Добрый знак. – Сказал монах. – Дегтем мазали? Наверное, коновал насоветовал. Это лишнее, брат Ипполит даст мазь, и ждем три дня.

Если жара не будет – значит, все хорошо.

– Я смотрю, вы сведущи в ранах, – заметил солдат, левую руку которого брат Ипполит затягивал широким бинтом.

– Сын мой, как и вы, я ел солдатский хлеб. Правда, солдатом не был. Сначала я собирал раненых, а потом стал помощником лекаря. Так, что ран я повидал достаточно.

– Думаю, вы преуспели в медицине.

– Почему вы так думаете?

– К вашим годам вы сохранили все передние зубы и выглядите бодрым.