Инквизитор. Божьим промыслом. Стремена и шпоры

Иначе нас сразу раскусят, тут тоже не дураки живут. Народец здешний – купечество, негодяи хитрые и расчётливые. Их просто так не проведёшь.

– Ну и как же мы его начнём? – спрашивает Фриц Ламме.

Барон немного подумал, а потом и говорит:

– Ты – Фриц Ламме, разбогатевший купчишка из Фринланда, приехал сюда в поисках торговых связей и товарищей.

– Ну так я всем так и говорю, – соглашается Ламме.

– Кстати, – вспоминает Волков, – а как ты местному люду представляешься? Надеюсь, не Фрицем Ламме?

– Нет, конечно, – отвечает Сыч, – я-то стараюсь не сильно имя своё рассказывать, но когда нужно с кем-то посидеть, поговорить, связями обзавестись, как вы и приказывали, экселенц, уж тогда и называюсь.

– А как называешься? – уточняет господин.

– Фердинандом, – отвечает ему помощник.

– Фердинандом? – переспрашивает Волков, а сам хмурится, как будто не понимает чего-то или не расслышал сказанного.

– Ага, – Фриц Ламме улыбается. Ему явно нравится его выдуманное имя. – Фердинанд Константин.

Но барон осаживает его резко:

– Дурак ты, Фердинанд Константин.

– Ну уж это…, – отвечает Фриц Ламме и разводит руками: это уж чересчур.

Волков закрывает глаза, начинает тереть их рукой и приговаривать:

– Ох и дурак, ох и дурак, – наконец он смотрит на своего помощника и спрашивает: – Ты хоть в зеркало на себя смотришь иногда?

– Смотрю, а что? – в ответ спрашивает Ламме.

– Чаще смотри! – злится Волков. – Чтобы понимать, где ты, а где Фердинанд Константин.

– А чего? – удивляется Сыч. – Чего?

– Ты мог быть Ёганом Лемке или Гансом Шлиманом, или, к примеру, Дитрихом Фишером, или кем угодно… Ну а какой из тебя Фердинанд Константин? – и тут генерал неожиданно вспоминает и с некоторой долей тревоги спрашивает: – А фамилию какую ты себе выбрал, Фердинанд Константин? Уж не Габенберг, надеюсь?

– Зальцер, – нехотя бурчит Фриц Ламме.

– Зальцер, – генерал вздыхает облегчённо. – Слава Богу, что не Левенбах или не цу Коппенхаузен.

– Ну, так получилось, – тоже вздыхает Сыч. Он, кажется, и сам теперь понимает, что это имечко ему не очень-то подходит. А уж для будущего дела и тем более. И оба они осознают, что теперь уже ничего не исправить. Придётся ему и дальше быть Фердинандом Константином Зальцером.

– Как? – не понимает Волков. – Фриц, я же тебя за умного полагал. Как у тебя «так получилось?».

– Ну, я когда к хозяйке пришёл, комнату снимать… А она вдова… И ничего себе такая.