Графиня фон Мален

– Благослови вас Бог, господин Роха, – отвечала Агнес, делая книксен.

Не дожидаясь приглашения, капитан свалился на стул, что был свободен, чуть не сломав изящную мебель. Был Роха черен от порохового дыма, еще чернее, чем Волков.

– Еще у двух мушкетов по стволам трещины, стрелять из них больше нельзя, – сразу заговорил капитан стрелков. Грязной рукой он стал отламывать кусок хлеба из обеда полковника. – Немудрено, ребята сделали больше двадцати выстрелов каждый.

– А аркебузы?

– Всего одна потрескалась, – отвечал Роха.

Волков устал, он хотел помыться и поесть, Роха сейчас был некстати.

– Что ты хотел?

– Думал узнать у тебя, что происходит, – сказал капитан стрелков.

– А что происходит? – не понял Волков.

– Палатку генерала сворачивают, он уезжает. Я думал у тебя спросить: мы что, тоже поднимаемся?

– Как сворачивают? – не понял полковник. – Меня только что звали на совет к нему.

– Да, но совет уже прошел, офицеры разошлись, а генерал приказал свернуть свою палатку.

– Что? – Волков явно был удивлен.

– Он уезжает, – сказал Роха. – Вот я и пришел узнать, что нам-то делать. Тоже собираться или отпустить ребят отдыхать?

А тут снова за пологом шатра голоса, снова Волкова спрашивает вестовой.

– Впустите его! – закричал кавалер.

Тот же вестовой, что был у него недавно, теперь принес письмо:

– Господин генерал прислал вам письмо.

Он передал полковнику письмо и остался ждать ответа.

«Волею Провидения я вынужден покинуть вверенные мне войска по тяжкому недугу. Приказываю коменданту лагеря: полковник Фолькоф, завтра на заре прошу вас снять лагерь и со всеми людьми выступить в Бад-Тельц в распоряжение маршала фон Бока. Прошу вас исключить возможность потери обоза.

Число. Месяц. Генерал фон Беренштайн».

Все, больше в письме ничего не было.

– Ну что там? – спросил Роха.

Волков молча бросил на стол письмо: читай сам. Отпустил вестового и задумался. При этом стал коситься на скромно сидевшую на краю кровати Агнес.

Тут появились Гюнтер и Курт Фейлинг.

– Господин полковник, – заговорил оруженосец, – дозволите снять с вас доспехи?

Волков опять покосился на девушку, стал барабанить в задумчивости пальцами по наручу, потом взял письмо, встал и сказал:

– Пока доспех снимать не нужно. – И направился к выходу.