Графиня фон Мален

Неизвестного ротмистра на должность командира роты назначать рискованно, придется довериться этому».

Доспех у новых людишек оказался плох, оружие так себе… да нет, тоже плохое. Пик мало, алебард мало, копья да годендаги, и то все на плохом кривом дереве. Железо ржавое. Солдаты самые дешевые, из городских ополчений за полцены набраны. При осадах и для гарнизонов еще худо-бедно годны, а для дела в поле… Такое впечатление, что строю совсем не учены. А сержанты…

Он с кислой миной повернулся к капитан-лейтенанту Фильсбибургу:

– А когда вы выйдете на тот берег и по вам, к примеру, станут бить стрелки или пойдет мужик, сколько ваши роты будут там строиться?

Лейтенант чуть помолчал виновато и ответил:

– Сержантов мало, господин полковник.

Мужики побили многих при последнем деле.

Волков без намека на всякое понимание посмотрел на капитан-лейтенанта, помолчал и принял решение.

– Думаю, обе роты нужно собрать в одну, вы, Фильсбибург, ее возглавите. Пятьдесят человек передадите ротмистру Хайнквисту, он лично отберет себе людей, сами же попросите четырех хороших сержантов в роте капитана Рене, – он поднял палец, – на время! Чтобы они обучили ваших.

Возьмете барабанщиков и трубачей и за два дня научите своих людей быстро строиться в походную колонну, из походной в баталию, в шесть рядов, а из нее – в штурмовую колонну по четыре человека. Гоняйте их до ночи, а коли начнут бурчать, так вразумите этих неумех. К завтрашнему вечеру я хочу видеть, как они строятся и при фронтальном ходе баталии под барабан держат строй. Чтобы как по линейке шли.

Волков знал, что это почти невозможно, но ставил задачу в надежде, что хоть чему-то солдаты за полтора дня научатся. Хотя бы слушать барабан и не наступать в строю друг другу на пятки.

– Да-да, – сразу согласился с полковником капитан-лейтенант, – сейчас же начну.

Волков прекрасно видел, что капитан-лейтенанту не нравятся принятые им решения, но уж это его заботило мало: в своем полку он устанавливал правила сам.

Вина Фильсбибурга в том, что его подчиненные так плохи.

А тут радость – за грубо строганным столом, что стоял у шатра кавалера, сидел человек. Спиной к нему сидел, но Волков сразу узнал его по широченной спине, старой замызганной шляпе и стакану в руке.

Кавалер подошел, положил руку на плечо человека, заглянул под шляпу – так и есть, старый черт, бородища черная, нога деревянная под столом – Игнасио Роха по прозвищу Скарафаджо собственной персоной.