Плохая война

 – Экселенц, а это мне навсегда или поносить?

– Болван, неужто ты думаешь, что я после вшивого тебя надевать буду? – Кавалер засмеялся. – Носи уже.

Волкову не жалко, это не лучшая его шуба. Зато все видят, что тем, кто претерпел за него, по заслугам воздастся.

– Экселенц! – Сыч едва не прослезился, он уже напялил шубу и кланялся, кажется, руку надумал целовать, но Волков не дал.

– Ступай к поварам, а потом помойся, Фриц Ламме, вечером расскажешь, как там у горцев. – Он повернулся к парламентеру и крикнул: – Так что решил кантон по поводу денег за пленных?

– Сегодня соберется совет в Шаффхаузене, – отвечал капитан горцев, – там все и решится.

– Пусть поторопятся, Господь велит мне быть милостивым даже к еретикам, но кормить я их с завтрашнего утра перестану.

– Если ваш Бог велит вам быть милостивым, может, отдадите мне раненых, тех, что уже без сил? – крикнул в ответ капитан.

Волков ему ничего не ответил, он повернулся и пошел к себе в шатер, ему еще нужно было написать ответ епископу. А капитан постоял-постоял да вернулся к лодке, убрался вон с его земли.

* * *

Пока Волков писал, снова приходил фон Финк, снова говорил, что ему пора уходить, и просил вексель, в чем Волков вновь ему отказал. Говорил тот, что согласен и на пятьсот талеров, и как он об этом сказал, так кавалер обо всем догадался. Волков теперь понял, почему фон Финк хочет от него вексель. Он сейчас увел бы солдат во Фринланд, а потом полученные от кавалера по векселю деньги забрал бы себе, сказав солдатам, что кавалер, дескать, ничего не дал.

– Ждите подсчета и раздела добычи, – сухо ответил кавалер.

Фон Финк ушел недовольный. Он оставил корпоралов, чтобы они приняли участие в дележе добычи, а сам в тот же час увел своих людей на север, в Эшбахт, а оттуда и на восток, в их родной Фринланд.

А Волков был тому и рад. Дописав письмо епископу, сидел некоторое время в раздумьях. Все не мог решиться никак, а потом все же взялся и написал письмо жене.

«Госпожа моя, с радостью сообщаю вам, что дом наш пока в безопасности, злой враг повержен и не сможет собраться для новой войны. Если на то ваша воля будет, так возвращайтесь, дом без вас пуст, и мне одному в нем будет невесело.

    Муж ваш, Господом данный, кавалер Иероним Фолькоф фон Эшбахт».

Он посидел, подумал, не слишком ли он в письме добр и ласков. Не подумает ли Элеонора Августа, что он заискивает перед ней.