Хоккенхаймская ведьма

– Я тебе уже говорил, что воевать больше не желаю, и тебе не советую выбирать воинское ремесло. Твой отец полжизни воюет, а серебра не нажил. И всё что было, потерял, хотя он и добрый воин. А я хоть и нажил немного, да вот ран, что меня изводят, намного больше, чем того серебра. А многие так и вовсе не дожили до лет моих.

– Я помню, господин, – говорил юноша, снимая с больной ноги поножи, – но вдруг мне понадобится меч в делах чести.

– Ладно, но сначала попрактикуйся в стрельбе из арбалета и аркебузы, да и неплохо было бы вам поработать с солдатским тесаком, у вашего отца есть пара солдат, что неплохи в этом деле.

Да и копьё с алебардой лишними не будут. Умение воинское нелишнее, даже если и ремесло мирное будет. Поучу.

– Спасибо, господин. – Радовался Максимилиан.

– Ну, а тебе чего? – Наконец обратил внимание кавалер на монаха.

– Господин, барон, коего я лечу, всё время о вас спрашивает.

– Зачем? – Насторожился Волков.

– Не говорит, только всё о вас знать желает.

– И что ты сказал уже? Как и Ёган болтаешь, сочиняешь байки обо мне?

– Нет, только правду говорил, что упырей вы извили в Рютте. Что чернокнижника поймали в Фёренбурге.

– Так почему он спрашивает? – Не мог понять кавалер.

– Не знаю, иной раз читаю ему книги, чтобы он не скучал, а он меня прервёт, да про вас и спросит. Каков вы, да как вы упырей искали.

– Ясно, так чего ты хочешь? – Спросил Волков, вставая и разминая тело после доспеха.

– Барон спрашивает о вас, а я иной раз и сказать не могу, не знаю, дозволите ли вы говорить о вас это.

– Говори, всё, что, правда. И без бахвальства. Только узнай, зачем он спрашивает.

– Да господин.

– Идите, – он завалился на кровать, – Максимилиан, узнай, когда ужин. А ты, монах, сходи к солдатам, там двое прихворали.

Молодые люди кланялись и ушли, а он лежал на перинах и опять немного завидовал ротмистру. Он и сам был не прочь пообщаться с красивой вдовой после ужина.

Глава 8

Он когда-то особо и не разбирался в еде. Еда есть еда, главное, чтобы брюхо было сыто. Солдатская заповедь. Но это было до того, как он попал в гвардию. Там он стал привыкать к белому хлебу, к яйцам, к молоку и мёду на завтрак. Привык настолько, что бобы с луком и хлеб, даже на оливковом масле, вызывали у него раздражение. Настроение после такого завтрака было у него плохое. А тут ещё бургомистр пришёл.