Неудачная книга

Они мечтают об этом также, как человек мечтает летать без крыльев.

То есть чудеса представляют собой не только мечты людей, но и амбиции самих космосов (миров).

Так или иначе чудо может получиться, а может получиться чудовище. Риск всегда имеет место быть. Однако чудовище тоже живое чудовище и имеет свою красоту в отличие от кого-то или чего-то, что тоже по-своему красиво. То есть оценка красоты – это некий уровень понимания свойств кого-то или чего-то во взаимной выгоде. Да и бывает ли невзаимная выгода? Бывает, что не ценишь отсутствие чего-то, либо наличие.

Так она и формировала заговор: с той звездой план через нашу в основе, так как всегда своя решает в итоге приоритетно, потому то они просто дольше существуют в беспрерывности разума, как проявления физической формы во всех направлениях движения основы веществ – пространства. С иной в другом направлении и, хотя бы, рождается здесь новая мечта.

Жизнь в Москве и на Небесах продолжалась мучительной обыденностью: всем не нравились одинаково маленькие квартиры с разным ремонтом и понятием современности, все одинаково верили в душу, все жили под рабским гнётом Бога и прочих иерархических участков. Всё у всех шло одинаково под лучами надежд пробиться в их обществах. Одна просились на Небеса в молитвах и их посылали, а другие там просились в Ад и тоже их посылали.

Андрей об этом не знал. Он ехал в машине с Елизаветой вчера, а уже сегодня хотя бы спал в кровати и без храпящих рядом бандитов. Он до сих пор не мог понять, что за степень дурости нашла на него, когда он в боли собственной злобы хотел таких мучений тому политику. Это же ужасно – быть заживо закопанным в гроб.

Елизавета сделала чай, и они начали болтать.

– Поживёшь у меня пока. Как говорится, недоработки политиков исправляет население. У меня дочка есть взрослая, хочешь фотографии покажу?

– Давайте, – сказал Андрей, – мои дети тоже взрослые уже, но им не до меня. Они не смогли мне ничем помочь в моей ситуации: они сами снимают жильё и просто меня послали. А сколько одиноких людей, как я тоже так остаются умирать среди богатств нашего общества и сколько столетий уже это длится.