Куклак Петра Великого

– Я бывший стряпчий, Ленин Алексей Никифорыч, – сказал господин, – а это – калмык мой верный, – указал он на смутную фигурку, поодаль видневшуюся: – Человек я умный и желаю, чтоб вокруг меня одни умные были. Вот тебе задачка: пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что. Принесёшь «ничто» – с маком его съешь! А потом сказочкой нас потешь! В общем, как принесёшь «не знаю что», – так сразу тебя к государю и допустим.

Тут Ленин Алексей Никифорыч вдруг растворился без остатка, как сахарный отколыш на дне стакана.

А Петруша Михайлов вздохнул не по-детски и побрёл, не разбирая пути, куда понесли его ноги.

Удалялся он от дворца Нагорного весь день и весь вечер. А к ночи притомился…

Лошара Игнатьевна и карлица Ружа

?

Давно Москва кончилась. Давно слёзные мешки, которые Комарик в Петрушины глазницы на всякий случай встроил, высохли. Но и сухонькими глазами вскоре приметил он: два мужичка на месте топчутся. Словно танцуют! С виду разбойные, окаянные.

Страха Петруша не испытал.

Подобрался к мужичкам поближе. Присел за рябиновым кустом. Слышит: один мужик другому тоненьким голоском окрестные места выхваляет:

– Здесь за селом Тайнинским, позади церкви Благовещения, на песчаной косе, меж рекой Яузой и речкой Сукромкой, – самое место тебе спрятаться!

– А потом куды?

– Потом за Дунай или на Дон беги! Я и лошадку тебе присмотрел. Ох, и лошадка! Огонь. Сведёшь от хозяев, век благодарить меня будешь. Ну, идёшь?

Тут понял Петруша, в какой он местности.

Но вот в какой стороне эта местность от Москвы находится – сообразить не мог. Взял он от мужиков резво в сторону и очутился в густо шумящем осеннем лесу.

А уже ночь на дворе стояла. Только не белёсая, как на Москве, а черношкурая. Хорошо, в глубине леса костры горели, отсветы их на ближние деревья ложились.

Вдруг нежданно-негаданно из-за берёзового ствола морда лошадиная выставилась. Потом и вся лошадь целиком показалась. То ли отблески костров на неё легли, то ли ещё что, но только вспыхнула внезапно лошадь светлым бездымным огнём! Горит, а не сгорает.

Только ржёт от радости тихонько.

Петруша малоопытен ещё был. В лошадях разбирался плохо. Но и ему показалось: насмехается над ним лошадь.

Здесь соловая лошадь из-за деревьев полностью выступила, дважды копытом стукнула и вмиг рядом с Петрушей оказалась. Снова заржав, сказала:

– Не ходи в этот лес, офицерик молоденький!

– Куда же мне идти прикажешь? Из дворца меня палками выгнали.