РИФМА К СЛОВУ «ЛЮБОВЬ»

– Вновь любовь волнует кровь только вижу я морковь… – всплыло из глубин памяти – господи, казалось, это было в другой жизни и не с ним. Самое романтичное слово с самыми неромантичными рифмами.

– Не прекословь – по-моему, вполне себе ничего.

Нет, едва уловимо прошелестело где-то на границе сознания, не могло быть это тем платьем: ведь то было трагическим образом порвано и не без мелодраматизма разжаловано в хозяйственные тряпки. Он тогда ещё попытался было разбавить трагедию комедией, сострив, что зато они теперь могут с чистой совестью причислять себя к среднему классу, поскольку даже пыль вытирают тряпкой из бутика, что было равносильно тушению пожара керосином.

– Всему бывает предел, – на этот раз уже точно вслух произнёс он.

Она картинно закатила глаза в смысле «ой, всё» и изящно спустила стройные ноги на пол.

Теперь он разглядел, что на ней было не платье, а одна из его рубашек, которую она надевала у него дома, как бы небрежно едва застегнутая на пару нижних пуговиц.

– Ну и как? – строго спросила она.

– Что ну и как?

– Таблетки, кэп. Срок годности как? Ещё съедобные?

– … ммм… просрочены, – он спихнул баночку с обрыва стола в бездну корзины для бумаг – в могилу для неудачных черновиков. – Глубоко.

– Не сомневаюсь, – хмыкнула она и отвернулась к окну, позволяя приглушённому свету пастельными полутенями обрисовать изящный профиль с упрямо вздернутым носиком.

– Снег? – раздался ее удивленный возглас, – разве только вчера не был первый дождь? Однако так недолго и всю жизнь проспать.

– Последний день сегодня.

– Последний день чего?

– Всего.

Она повернула к нему лицо с карикатурно поднятой бровью мультипликационного персонажа.

– Нельзя ли хоть раз ради разнообразия обойтись без этой высокопарной зауми? Это что: типа толстый намёк на Новый год? – она обвела глазами полутемную комнату.

Он подошёл к окну и отдернул штору:

– Вот эта подойдёт?

Взмахнув рукавами-крыльями, она вспорхнула с кровати и звонко прошлёпала босыми ступнями к окну.

Посреди безлюдного двора распласталась ледяная лужа катка со скупо убранной елью в центре, за верхушку которой зацепился желтый кружок холодного декабрьского солнца.