Солнце мое

Но тут мой взгляд опять смешался, привиделась кормовая поперечина, перед глазами вспыхнул недавний сон и хрупкая Катрин. Нет, этого не может быть!

Действительно, прелестная незнакомка точь-в-точь походила на мою русалку. Те же тонкие крылья-хворостинки, то же золото волос… «Разве что нет рыбьего хвоста» – ухмыльнулся я, совершенно сбитый с толку.

«Всего этого не может быть!» – повторил я.

Мысль о сходстве, будто водяная змейка, тот же миг скрылась в расщелину между прибрежными валунами.

– Огюст, что с тобой? – удивилась девушка.

Сбитый с толку, я не знал, что сказать. Не дождавшись ответа, она схватила меня за руку и повела вглубь прибрежного квартала.

* * *

По дороге девушка без умолку рассказывала новости Сан-Педро, случившиеся в моё (?) отсутствие. А я глядел на приметы незнакомого мне времени и не мог налюбоваться их причудливым разнообразием. Сменить век стандартизации на век неповторимых индивидуальных особенностей – было поистине круто! Мой пугливый ум, как сёрфер, оказавшийся под гребнем гигантской волны, спешно пытался сориентироваться: куда ему следует плыть дальше.

Мы подошли к старинному особняку. Фасад дома был украшен затейливой колоннадой. Над центральным портиком на уровне второго этажа располагался просторный балкон, увитый многолетней виноградной лозой. Точно такую архитектурную деталь я видел по выходу из «Талассии», когда вслед за стариком задержался на круговом перекрёстке.

Скаты крыши и пологие фронтоны дома посверкивали красной, недавно положенной медью. Во всём чувствовалась умная мужская рука и женское внимание к мелочам.

– Пойдём же! – девушка открыла ключом высокую парадную дверь и буквально втолкнула меня в прихожую. Сбросив в передней обувь, мы поднялись на второй этаж, прошли несколько метров по коридору с высоким потолком и, распахнув узорчатые створы парадной двери, оказались в большой светлой зале.

По множеству декоративных элементов, украшавших залу, несложно было догадаться, что она является центральным помещением в доме. Потолок радовал глаз фрагментами лепнины и крупными архитектурными кессонами. Три огромных окна наполняли воздушное пространство залы россыпью золотистого света. Солнечные лучи дробились в узорах тюлевых занавесок и при малейшем колыхании ветра заводили на стенах залы искромётный танец.