Одна нога здесь… Книга вторая

Стадо, в которое от страха обратились присутствующие, тут же начало озираться, в поисках окон, но из четырех светоёмов свой вид сохранил лишь один единственный, находившийся неподалеку от бывшей стойки. Все остальные окна съежились наискось, почти исчезнув.

Заяц, хоть и стоял к этому самому окну ближе всех, тем не менее, не оказался там первым, ибо, когда выход из всего этого сумасшествия худо-бедно стал вырисовываться, корчмарь озаботился вопросом спасения имущества. А такового у него имелось только два – кубышка с гривнами и книга, которая сулила просто сказочную прибыль! Некстати вспомнилось, как мама, читая ему по вечерам сказки, где дураку всенепременно везло ухватить за здорово живешь мешок золота, всегда говорила: «Сыночка, это только сказка.

Ты уж губы-то особо не раздувай…» Эх, мама, мама, знала бы ты, какой твой сыночка сказочный богатеище!!!

Ну… почти. Если взбесившийся стол не затопчет.

Именно поэтому он и остался стоять на месте. То есть, не просто стоять, а прикидывая, успеет ли он обернуться туда и обратно? Тем временем, узнав, что не все ещё потеряно, налетчики, вместе с купцами, Белятой и Докукой, двинулись к цели, медленно пробираясь между столов, что с натугой выдёргивали из пола приколоченные ножки, стараясь как можно дальше обойти провал в полу, откуда сыто урчало вперемешку с веселым плеском.

Старик же тем временем непонятно пожаловался:

– Нога зудит, моченьки нет! – а потом попросил: – Отпусти-ка меня, сынок.

Вербан спешно поставил его на слегка взбрыкивающий пол.

Дед сноровисто заковылял по направлению к лестнице, явно намереваясь залезть на второй поверх.

– Дед, куда? – рванулся усач следом.

– Надо мне! Я сумку там оставил!

– Какая, растуды-сюды, сумка?! Спасаться надо, дед!

– Без нее не уйду, вот что хочешь со мной делай! – уперся одноногий старик, цепляясь за перила. Лестница раскачивалась и трепетала, грозя в любой миг рухнуть.

– Вот ведь настырная душа, так да перетак его мать! – выругался сквозь зубы Вербан и поспешил следом.

 – Погоди ты, с тобой схожу. Белята, ты давай, дуй со всеми, а мы тут с дедом скоро обернемся!

И оба скрылись из виду. А потом началось то, чего корчмарь и в жизни не додумался бы опасаться: все его ловушки ожили разом! Из остатков лубка, всё ещё сочащегося на стене грязным цветным потеком, жахнул самострел. Неоперенное древко, толщиной в два пальца пронзило разбойника, что как раз повернулся к Зайцу спиной.