Странники войны

– Надеюсь, вы не стремитесь опять оказаться в могильной яме? Или попробуете, испытаете судьбу еще раз?

– Готов прислушаться к вашему совету, коллега, – вежливо ответил лейтенант, уходя от прямого ответа на столь же вежливый и безответный вопрос палача.

– В таком случае не стану терзать вас. О лагерной педагогике на время забыто. Сейчас мною движет только одно стремление – хоть чем-то помочь коллеге. Эдакая корпоративная взаимовыручка.

– Вы демонстрируете свое стремление куда более убедительно, чем кто-либо другой в этом мире.

– Неплохо владеете немецким и русским. Офицер. Молодой. Прекрасно сложены и, как мне кажется, все еще отлично выглядите. Я мог бы связаться с представителями абвера – это наша разведка. Успех не гарантирую, но кто знает… Вдруг там возьмутся за вашу подготовку. Нет, я понимаю: чужая армия, вражеская разведка… Долг, присяга.

– Вот именно.

– Извините, я о реальном шансе выжить.

– Согласен, реальном. Но дело в том, что я совершенно не гожусь для работы в абвере.

– Спасибо. У меня даже не хватает фантазии, чтобы представить себя самого на своем собственном месте.

– Я всего лишь сказал то, что обязан был сказать.

– «Обязан»! – хмыкнул обер-лейтенант. – Злоупотребляете моим снисхождением. Ну да ладно. В таком случае есть еще один вариант. Сегодня приедут медики, чтобы отобрать пятьсот самых здоровых и выносливых людей для работы на одном из немецких заводов.

– Я догадывался об этом. К этому все шло.

– Отсюда и нагрузка на могильную команду. Но сначала из лагеря отберут весь материал, годный к дальнейшему использованию, – обер-лейтенант оглянулся на все еще стоящих неподалеку старосту и парикмахера. Однако Беркут напомнил, что они не владеют немецким, и он успокоился.

С территории лагеря, со стороны плаца донеслись звуки автоматной очереди, перечеркнувшей и заглушившей чей-то предсмертный крик отчаяния. Обер-лейтенант и Беркут умолкли и прислушались. Ни выстрелы, ни крик больше не повторялись. Словно и не было их, словно послышалось.

«Одним лагерником стало меньше, – пронзила мозг Беркута банальнейшая, по лагерным понятиям, догадка, – никак двадцать пятым».