Операция «Цитадель»

Теперь для нее уже не было тайной, что все образование генерала генералов определялось расхожим среди белоэмигрантов термином «недоученный семинарист». Но ведь таким же недоученным семинаристом был и нынешний русский правитель – Сталин. Так что по российским понятиям такое образование диктаторов уже можно воспринимать как национальную традицию.

В ее представлении Власов, ясное дело, оставался ужасающе необразованным. Однако незнание военной истории не помешало Власову командовать целыми армиями, которым противостояли первоклассно образованные и вышколенные прусские генералы и фельдмаршалы.

– Кажется, вы начали сдавать позиции, мой генерал генералов, – на ушко проворковала ему Хейди.

– Признаю: начал сдавать…

– А вот торопиться с подобными признаниями не следует, – поучительно молвила Хейди, шаловливо проводя пальчиком по широким, мясистым губам своего Андре. – В таких случаях лучше перейти на заранее подготовленные позиции. Просто вы вдруг вспомнили, что кроме этой впереди у нас еще как минимум одна точно такая же бурная ночь, для которой нужно бы беречь силы.

– Какая еще ночь? – вновь попытался неистовствовать Андрей, неожиданно уверовав, что война и в самом деле никакого отношения к их любовному безумству не имеет. И что ему всего лишь сорок три – возраст расцвета. И что, вопреки всем смертям, что витали над ним где-то там, в Крыму, а затем в Таврийских степях, где он дважды чуть было не попался в руки махновцам; а затем под Львовом, Киевом, Москвой, Волховом…

Да, несмотря ни на что, он каким-то чудом уцелел, хотя тысячи других мужчин погибли или же оказались в тылу, но искалеченными.

– Какая ночь? – удивленно переспросила Хейди. – Брачная, Андре, брачная…

– А сегодня у нас с тобой что?

– Всего лишь ночь после помолвки.

– Да? – словно бы опомнился одичавший от страсти славянин. – Что ж ты меня сразу не предупредила? – Он произносил это шутя, но, к своему удивлению, Хейди вдруг почувствовала, как Андре сразу же обмяк и осторожно, словно опасаясь раздавить ее, улегся рядышком – не обессиленный и все еще страстный, но уже смирившийся с тем, с чем она лично смиряться была еще не намерена.