Восточный вал

В сопровождении Штубера, Вечного Фельдфебеля и роттенфюрера Зигерта Отшельник долго спускался по железной винтовой лестнице, проходил сквозь тщательно охраняемые пулеметные блокпосты и преодолевал какие-то странные, герметически закупоренные горные выработки, которые, как он понимал, служили газовым щитом подземного лагеря СС.

Вспомнив о разговоре с польским партизаном, он теперь старался обращать внимание на малейшие детали, которые могли броситься ему в глаза и которые могли служить для характеристики «СС-Франконии».

Хотя к своему зачислению в ряды Армии Крайовой и возведению в лейтенанты Отшельник поначалу отнесся с легкой иронией, однако теперь он постепенно начинал проникаться важностью всего того, что совсем недавно произошло на островном берегу. Теперь он здесь, в подземельях, не просто так, и вообще, отныне он не сам по себе. Череда бессмысленных дней обреченного ожидания гибели завершилась, и Отшельник вдруг почувствовал, что стал звеном какой-то сложной, всеевропейской цепи сопротивления фашизму, что он приобщился к секретному братству разведчиков.

В это пока что с трудом верилось, но где-то там, в генштабах и разведуправлениях Лондона, Вашингтона, Москвы, действительно будут благодарны любым сведениям, которые смогут получить от некоего разведчика, сумевшего проникнуть в самое логово секретного «дождевого червя» СС. И кому какое дело до того, кем этот разведчик был раньше, как он попал в «Регенвурмлагерь», кто его завербовал и как он к этой вербовке отнесся? Главное, что этот человек сумел добыть такие сведения, которые не смог добыть до него никто другой.

На одном из ярусов, у подземной солдатской казармы, их ждала большая крытая мотодрезина.

– Понимаю, что это не «Восточный экспресс», – проворчал Штубер, входя в нее и останавливаясь рядом с облаченным в полувоенное одеяние машинистом, – поэтому прошу великодушно простить меня, господа. Особенно вас, Мастер, – обратился он к Отшельнику, молчаливо осматривавшему огромную катакомбную выработку, созданную, очевидно, на месте большой карстовой пещеры.

– Зачем вы привезли меня сюда, барон? – впервые после спуска в подземелье заговорил он, воспользовавшись тем, что первым молчание нарушил Штубер. – Неужели мало концлагерей там, наверху?

– Их множество, Отшельник, – молвил фон Штубер по-русски, хотя Орест заговорил с ним на немецком. – От нашего Эльзаса до вашей Колымы – сплошные концлагеря. Это уже какая-то особая «цивилизация концлагерей».