Восточный вал

Во-первых, барон, командир диверсионного отряда – не того полета птица, чтобы прибегать к столь мелким, примитивным провокациям, а во-вторых, и так знает, что он, Отшельник, ненавидит и Гитлера, и весь его рейх, вместе с бароном фон Штубером. И даже никогда не пытался скрывать этого.

– Вы помогли бы мне бежать отсюда? – Решительно молвив это, Отшельник оглянулся на часового.

Словно бы догадавшись, к чему стал сводиться разговор пленного украинца с перевозчиком, штурмманн, не поднимаясь с крыльца, крикнул:

– Еще один шаг к воде – и стреляю без предупреждения!

Орест не ответил, но, чтобы успокоить его, уселся на едва выглядывавший из травы, нагретый августовским солнцем валун и блаженственно запрокинул голову.

Солнце уже приближалось к полуденному августовскому теплу, однако озеро и лес все еще овевали островок влажной утренней прохладой.

Гордашу было хорошо здесь, он просидел бы над этой тихой заводью целую вечность. Жаль только, что разнежившийся на солнышке эсэсовец-диверсант блаженствовал сейчас вместе с ним.

С автоматом в руках.

– Не помогу, – только теперь, слишком запоздало, ответил Лодочник, снимая с крючка небольшую рыбину. – Даже если бы мог – не помогал бы.

– Что отказываешь, это объяснимо. Но почему отказываешь так резко и зло? – оскорбился Отшельник.

– Лучше скажи, почему вдруг эсэсовцы привезли тебя сюда? Кто ты?

– Древесных дел мастер. Скульптор, художник, иконописец. Был солдатом, оказался в окружении, чудом уцелел в концлагере.

Получил две пули в плечо при попытке к бегству, но германский хирург прооперировал меня…

Рыбак насадил на крючок червя, забросил удочку поближе к тому уступу, на котором восседал Отшельник, и только тогда решился продолжить этот разговор:

– Иконописцы этим иродам вряд ли понадобятся, но фюрера рисовать да из камня вырезать могут заставить. Кстати, теперь понятно, почему они тебя пока что в домике держат. Обычно в нем останавливается лишь высокое германское начальство, которое приезжает в «Регенвурмлагерь», но спускаться в ад не спешит.

Продержат тебя здесь, конечно, недолго. Но для нас это хорошо. Нам нужно, чтобы ты побывал в подземелье и основательно разведал, что там и к чему.

– Так ты от местных партизан что ли? – тоже перешел Орест на «ты».

– Тебе партизанить не пришлось?

– Немного, на Днестре.

– Тогда ты и в самом деле наш. В перевозчиках здесь обычно бываю или я, или мой старший брат Стефан. Ему тоже можешь доверять.