Воскресший гарнизон

Тогда в чем дело? Или, может быть, своих собственных генералов и приближенных фюрер боится уже больше, чем русских диверсантов?

– Я понимаю, что справляться о целях визита фюрера неудобно. И тем не менее, что может интересовать его в первую очередь?

– Степень готовности «СС-Франконии» к приему полнокровного боевого гарнизона.

– Даже так?! – встревоженно произнес бригаденфюрер. – Никогда раньше о приеме «полнокровного гарнизона» речи не заходило.

– Никогда раньше… – напоминающее подтвердил Брандт. – Ибо никогда раньше русские танки не достигали польской Вислы.

– Что тоже верно.

Прием «полнокровного гарнизона» мог означать только одно: никакой надежды на то, что русских удастся остановить хотя бы в пятидесяти километрах от «Регенвурмлагеря», уже нет. Даже в романтически воспаленном прошлыми победами мозгу Гитлера – уже нет!

– Ну и, конечно же, фюрера заинтересует ваша главная достопримечательность – легендарная «Лаборатория призраков», а также подготовка лагеря к партизанским методам войны в тылу врага[3 - Напомню, что у фюрера возникла навязчивая идея: после завоевания всей Европы создать отдельное «государство СС» – Франконию (по образцу древнегерманского государства Франконии времен Карла Великого из династии Каролингов), которая включала бы в себя части территорий Германии, Люксембурга, Франции, Швейцарии и других государств.

Вся власть в этой стране должна была принадлежать исключительно СС.]. Признаться, на лабораторию я и сам охотно взглянул бы, но…

– Уже и к партизанским действиям в тылу? – озадаченно молвил комендант, упуская из виду экскурсионные страсти Брандта.

Как справедливо ворчит по этому поводу начальник лаборатории унтерштурмфюрер Крайз, «желающих поглазеть на лабораторию зомби много, а когда начинаешь отбирать кандидатов в зомби, оказывается, что выбирать-то не из кого: не страна, а скотомогильник».

Коменданта так и подмывало спросить, как скоро может наступить тот прискорбный день, когда из германского тыла «Регенвурмлагерь» сможет «перебазироваться» в тыл русских, однако вовремя остановился.

Хотя, как однажды изрек другой лагерный уникум, барон фон Штубер: «Крах только потому так быстро приближается, что в рейхе о нем все говорят шепотом».

– Что вы там ворчите, дружище? – все не унимался Брандт, словно бы пытался вывести фон Риттера из равновесия. – Считаете, что названное мною – не повод для визита фюрера?

– Благодарю, господин Брандт, довольно обстоятельно.