Рыцари Дикого поля

Кто он в самом деле – язычник, православный или просто степной безбожник, в отшельничество впавший?

– Самому себе на этот вопрос я ответил бы так: Велесы – это люди, которые крестом христианским осеняют все, что их окружает – озеро, камень, реку, вербу на берегу Днепра, птицу в небе. Причем так мыслим и так ведем себя не только мы, скитники-хуторяне велесовы. Наверное, все мы, славяне, так и остались язычниками во Христе и христианами во язычестве. Сколько бы поколений наших ни выкрещивалось, однако идолы наши языческие так и не отпускают нас на духовные пастбища иудейско-христианские.

– Складно слово к слову прикладываешь, складно…

– Если бы еще и мудро.

– Значит, таков твой ответ, – разочарованно как-то произнес полковник. Однако Федор уловил, что разочарованность эта порождена была не религиозными чаяниями велесовых скитников, а чем-то другим, личным.

– Но вы так и не спросили о том, о чем хотели спросить, – едва заметно улыбнулся скитник. Его приветливая улыбчивость сразу же бросалась в глаза и не могла не вызывать симпатии.

– О чем же? – у Хмельницкого с улыбкой никогда не получалось. Явно сказывались не только черты характера, но и воспитание истинно иезуитское.

Не зря же всем бросалось в глаза, что даже в минуты великой радости или столь же великого гнева лицо его оставалось непроницаемым.

– Верю ли я теперь уже в вашу повстанческую звезду.

– Вот как? Не спросил пока что о главном? Тогда спрашиваю: веришь ли ты в мою звезду, степной отшельник?

На сей раз Велес буквально прожег его взглядом, в котором явственно улавливалась некая гипнотическая сила.

– Некоторым атаманам отец предсказывал очень скорую гибель на виселице или от секиры палача, – словно бы откуда-то из небытия донесся до полковника голос Велеса. – Но странно, что это их не останавливало.

– Не верили в предсказание?

– Может, и верили. Скорее всего, верили. Но не в этом таинство их восхождения на плаху, не в этом. Славу, которую будут творить им народная молва и лирники, они оценивали и почитали выше, нежели презренную жизнь свою.

Вот оно! – тут же подхватил его слова полковник. – Когда ты рассуждал о том, что движет вожаками бунтарей, то завис между двумя понятиями: верят или не верят они в свою атаманскую, повстанческую судьбу.