Саблями крещенные

Не успела д’Оранж погрузиться в ванну, как растерянная служанка-чешка с ужасом, полушепотом уведомила ее, что «очень маленький и весь в черном» успел проникнуть в тайный будуар и с любопытством рассматривает все, что там находится.

– Какой мерзавец… – скорее удивленно, чем зло, отреагировала графиня. – С любопытством… Рассматривает… И что же?

– Ну, рассматривает… – корчила рожицу Эльжбетта.

– О ванне ты ему сказала?

– Что раньше ванну, а потом уже мужчину? Конечно. Но вы знаете, это его, кажется, совершенно не удивило.

– Да не может такого быть! – рассмеялась графиня. Однако Эльжбетта так и не поняла всей комичности своего предположения. – Впрочем, он мог и догадываться – ты права.

– И знаете, ваше странное… пардон, необычное ложе этот «весь в черном» нашел очень удобным. Даже более приспособленным к занятию этим самым… ну, вы понимаете, чем все прочие, обычные. Так и сказал.

– Что именно?

– Слышать, – сказал «весь в черном», – это одно, а видеть – совершенно другое.

– То есть, выходит, что он знал о существовании моего ложа?! – побледнела графиня. – Этого не должно было случиться. Ну-ка, опиши еще раз его внешность.

16

Но, как ни старалась служанка, никого, подобного этому карликовому монстру, вспомнить д’Оранж так и не смогла. В круг ее варшавских знакомых наглец не входил. В Париже подобных тем более не наблюдалось.

– Чего он, черт возьми, добивается? – с похолодевшим сердцем прошептала она служанке. – Выясни, к чему этот мерзавец стремится? Неужели опорочить меня?

– Что ж тут выяснять.

Клавдия рассмеялась.

– Тогда скажи ему, что графиня д’Оранж готова принять его прямо сейчас, здесь, в ванной. Так и скажи!

Однако она объявила об этом слишком громко, чтобы ранний, незваный «очень маленький и весь в черном» гость не смог расслышать ее слов.

– Я так и понял, что вы готовы принимать нас вместе – меня и ванну, – возник он на пороге.

Растерянная служанка поспешила удалиться, но вдруг поймала себя на том, что почему-то панически боится этого странного человека.

– Кто вы? – почти обреченно поинтересовалась графиня, с удивлением ощущая, что нисколько не стесняется присутствия этого смуглолицего гномика.