Полковник трех разведок

Ни рассказы перебежчиков, ни даже сообщения о казнях «предателей родины», регулярно появлявшиеся в те годы и в центральной советской, и в зарубежной прессе, не способны были переубедить, или хотя бы предостеречь этих навеки-вечные зомбированных советской пропагандой курсантов разведывательно-диверсионных школ.

Сдаваясь сотрудникам Смерша сразу же после десантирования на территорию Совдепии, многие из них наивно, самоубийственно верили в то, что их, всё и всех выдавших и раскаявшихся, партия и родина обязательно простят.

Пусть даже в виде самого немыслимого исключения.

Вот и хотелось бы знать, достаточно ли Пеньковский знаком с историей власовского движения, с судьбой самого «генерала-предателя»? С его армейским восхождением – вплоть до ипостаси «образцового пролетарского командира, любимца самого вождя народов» в лихое довоенное время; с его участием в битвах под Рава-Русской, Киевом и Москвой, а главное, с историей сдачи в плен после гибели его 2-й ударной армии на Волховском фронте? Интересно было бы пообщаться с ним на эту тему, прежде чем вербовать.

Понимает ли полковник, что, прежде чем оказался в «спасительной» эшафотной петле, ему придется пройти через все те ужасы подвальных камер, допросов и пыток, через которые прошел Власов?

…Да, некоторым сотрудникам американской разведки хотелось воспринимать этих русских агентов в виде эдаких спартанских «бессмертных», направлявшихся под свои Фермопилы. Некоторым, но только не Чарльзу Дэвисону, который само сравнение этого «пролетарского быдла» с «бессмертными» спартанцами, считал исторически оскорбительным.

Да и те, кто пытался видеть в своих курсантах «спартанцев», навеивали себе это сравнение только ради оправдания затраченных усилий.

Как бы вступая в спор с ними, Дэвисон действительно подготовил одного из таких «бессмертных», Дмитрия Штокова, который был заброшен в Совдепию под оперативным псевдонимом Гладиатор. Сын, по легенде, погибшего в Первую мировую царского офицера и некоей согрешившей дворянки, он несколько лет беспризорно бродяжничал, прошел через детский дом и колонию для малолетних, из которой дважды убегал.

Рослый, плечистый, он в течение трех лет был подмастерьем-молотобойцем заводского кузнеца и одновременно учился в вечерней школе рабочей молодежи. В ремесленном училище он успел освоить профессии автослесаря и шофера, но за несколько дней до окончания в жесточайшей драке покалечил в здании общежития каких-то двух залетных.