Похищение Муссолини

Очевидно, пока что не введен. Но если понадобится…

– Я постараюсь запомнить ваше имя не хуже, чем вы запомнили эту утиную гавань на севере Италии, капитан… Лангут. В нужное время я свяжусь с генералом Штудентом. Но это со временем. Новые ориентиры не только меняют характер всей операции, но и весь ход мышления. Свободны, капитан. И не повторяйте моей ошибки: почаще поглядывайте на карту Италии.

– Отныне это станет моим излюбленным занятием.

Их сдержанные, постноватые улыбки были улыбками окончательного примирения.

– И еще, капитан… – задержал его у порога Скорцени.

– В вашем разведотделе есть неплохой архив материалов аэрофотосъемки. Пусть генерал Штудент позаботится, чтобы в нем нашелся снимок итальянского крейсера «Италия». Как можно более четкий. Еще лучше, если бы снимков оказалось несколько, с разных позиций.

– Будет исполнено, гауптштурмфюрер.

20

– Значит, это вы и есть тот самый ротмистр Курбатов? – спросил атаман, сумев справиться с охватившим его оцепенением.

– Не знаю, тот ли, – с достоинством пробасил ротмистр. – Но что Курбатов, это точно.

Генерал вновь осмотрел его.

Пышные, слегка вьющиеся волосы, «полуримское-полурусское», как определил его для себя главнокомандующий, лицо, с выпяченным массивным подбородком и четко очерченными толстоватыми губами; по-женски большие голубовато-зеленые глаза…

Было что-то презрительно-холодное и внушающе жесткое в удивительной красоте этого человека.

– Смелы, ротмистр, смелы, – с легким укором произнес генерал.

Длинная драгунская сабля у ноги гиганта была похожа на неудачно прикрепленный кинжал. Двадцатипятизарядный маузер в грубо сшитой кожаной кобуре он носил на немецкий манер, на животе, только справа, шитая на заказ фуражка с высокой тульей тоже напоминала немецкую.

Генерал уже собирался съязвить по этому поводу, потребовав, чтобы ротмистр придерживался установленной формы одежды, но, вспомнив, что Курбатов – один из активнейших штурмовиков «Российского фашистского союза», запнулся на полуслове. Подражание эсэсовцам в этом «Союзе» было делом обычным. Несмотря на то что вызывало недовольство у японских чинов.