Маньчжурские стрелки

Водитель на мгновение оглянулся и рассмеялся. Он прекрасно понял, что хотел сказать этим белокурый красавец князь.

– В любом случае будьте готовы к тому, что Исимура вспомнит о Гаусгоффере.

– Или попытайтесь напомнить об этом немце, Скорцени, особенно если почувствуете, что ваш разговор почему-то не складывается, – добавил Родзаевский.

– Не сложится, так не сложится, – вольнолюбиво, словно борец перед выходом на ковер, повел плечами Курбатов.

– Вы не обращайте внимания на то, что у него, – притронулся Родзаевский до плеча водителя, – всего лишь погоны унтер-офицера.

– Вот оно как оборачивается?!

– Это я к тому, что мой водитель порывается идти в рейд вместе с вами.

– Предвидится безумно погибельный рейд, господин капитан, – молвил ротмистр, – поэтому не советую.

– Но ведь вы-то согласились идти в него, и даже приняли командование группой.

– Я – диверсант, причем не только по военной профессии своей, но и по самой натуре.

– Впервые встречаю в нашей армии офицера, который считает себя прирожденным диверсантом, а в безумно погибельных рейдах видит свое призвание.

– Теперь вы будете знать, что существует и такая порода людей, – холодно заметил Курбатов.

11

Однако встретиться Курбатову пришлось не с Исимурой, а с подполковником Имоти. Рослый, под метр девяносто – что среди офицеров-квантунцев наблюдалось крайне редко, – крепкого, сибирского телосложения, с почти европейским лицом, в чертах которого едва угадывались восточные штрихи, он вообще мало напоминал японца.

– По матери я – коренной сибиряк, по отцу – японец, – сразу же раскрыл секрет своего происхождения подполковник, освещая отдельный кабинет в ресторанчике хищновато желтозубой улыбкой. – Поэтому, князь, можете считать меня русско-японцем, или японо-русским, как вам удобнее.

– Вообще-то мне удобнее было бы считать вас просто русским. Но в данном случае вы как русский устраиваете меня даже в японской оправе.

– Хотя ваши собственные корни уходят в Украину и, очевидно, в Татарию. Хотя по типу лица к татарам вас причислить трудно.

– Исходя из вашего лексикона, меня следует воспринимать как татаро-украинца или украино-татарина, – добродушно согласился князь. – Однако воспринимаю себя славянином.