Граница безмолвия

Еще бы: пережить такой безумный порыв страстей! Четыре раза в течение одного вечера – это просто уму непостижимо! А ведь, знаешь, существуют женщины, которые вообще никогда не кончают во время полового акта, – продолжала девушка шокировать Вадима какой-то странной, непривычной откровенностью, отдающей то ли окончательной распущенностью, то ли сугубо медицинским цинизмом.

– Н-не знаю, – растерянно покачал головой Вадим. – Никогда такими тонкостями не интересовался. И вообще, весь этот разговор выглядит каким-то странным.

– Так вот, теперь будешь знать, что бывает и так, – не вняла его предостережениям будущий хирург. – Жизнь нужно познавать такой, какова она есть на самом деле. Если откровенно, то я признательна тебе. Убедилась, что хоть «с этим» у меня будет все в порядке. Так что спасибо тебе.

– Странно, с тобой даже об этом, о таком… – растерянно пробормотал Ордаш, – ну, о таком сокровенном и личностном, говорить очень просто.

– О чем это «о таком»? – неожиданно остановилась Рита на старинной улочке, на которой еще сохранился тротуар из дощатого настила.

 – Ах, об этом самом?! – рассмеялась она. – Слушай, а что здесь такого? Впрочем, я ведь забыла, что ты не медик. Все, с кем я была до сих пор… Для них это было настолько привычно.

– И кто же оказался первым?

– Ревновать-расстреливать не станешь?

– Чем больше узнаю о тебе, даже такого… тем сильнее влюбляюсь в тебя. – Он взял бы грех на душу, если бы поклялся, что заверение это было искренним.

Но еще больший грех он бы взял, если б допустил, что откровения будущего хирурга стали причиной их ссоры, причиной душевного разочарования.

– И правильно делаешь. А первым мужчиной был профессор медицины. Кажется, я в него даже была влюблена. Свою докторскую он защищал как патологоанатом. Ему было уже под шестьдесят, причем более тридцати из них он проработал в городских моргах и в патологоанатомическом отделении мединститута. Ты можешь представить себе человека, который всю свою жизнь посвящает вскрытию трупов?!

– Еще труднее представить себе женщину, которой выпадает всю эту жизнь прожить рядом с ним.

– Согласна, мужик он сур-ровый, – с непонятной Вадиму легкомысленной улыбкой подтвердила она.

– И, как я понял, любвеобильный.

– Вот этого я бы не сказала. Когда ложилась с этим доктором у него на даче, на белых простынях, у меня было такое чувство, словно он и меня сейчас начнет вскрывать.