Гнев Цезаря

 – А что касается встречи с этим самым контр-адмиралом Рассеро…

– Да мне один черт, с кем и где встречаться, – опять прервал его командир конвоя. – Однако же возникает вопрос: а почему наша встреча не может происходить на борту линкора «Джулио Чезаре»? Чтобы сразу же, на месте, осмотреть хотя бы основные узлы корабля, его вооружение…

– Очевидно, на линкоре не осталось ничего такого, что вызывало бы у Рассеро обеспокоенность его техническим состоянием.

– Тем не менее… Комиссия оговорила уровни технического состояния линкора, степень готовности его ходовой и прочих частей, – старался Ставинский использовать выражения, запомнившиеся ему по русскому экземпляру договора.

 – Потому и спрашиваю: почему встречаемся не на «Цезаре»?

Командующий базой слегка замялся; ему явно не хотелось повторять слова, которые совсем недавно произнес итальянский адмирал. Только поэтому он сначала посмотрел вслед английской эскадре, неспешно, чопорно уходящей в сторону итальянского порта Бриндизи, заставив туда же перевести взгляды Ставинского и Гайдука, затем натужно прокашлялся и только тогда объяснил:

– Видите ли, этот старый пират объявил, что не желает находиться на палубе бывшего флагмана итальянского флота вместе с русским адмиралом, вообще с кем бы то ни было из русских, к которым пока что не способен питать никаких иных чувств, кроме ненависти и презрения.

И что «легкость, с которой нынешние власти страны отреклись от линкора „Джулио Чезаре“ и с которой предали этот гордый корабль, – приводит его в ярость. Именно так – в ярость». Пардон, господа, всего лишь передаю слова итальянца, которые возмутили меня точно так же, как только что – вас.

– Он, Рассеро этот, что, совсем обнаглел? – уставился контр-адмирал на своего флотского чекиста.

– Предложите пустить его на дно вместе с «преданным властями линкором»?

– Если бы мог, то не предложил бы, а приказал.

– Но поскольку позволить себе этого мы не можем, то пока что… ориентируемся по ситуации, – невозмутимо отреагировал подполковник, настроившийся на любые мыслимые провокации с итальянской стороны.

17

Декабрь 1948 года. Сицилия.

Вилла «Центурион»

Еще несколько минут они посидели за «гостевым столиком», однако посвящены были эти минуты воспоминаниям двух бывших боевых пловцов.