Гнев Цезаря

* * *

После войны фон Штубер на несколько лет не только потерял Южного Странника из виду, но и забыл о его существовании. Во всяком случае, СС-барон представления не имел о том, как сложилась его судьба. И вот теперь радиограмма, доставленная ему Розандой Луканией, не только породила в его сознании вихрь воспоминаний, но и, казалось, повернула вспять само течение времени.

16

Январь 1949 года. Албания.

Военно-морская база во Влёре

Несколько суденышек, стоявших рядом с итальянским фрегатом, поприветствовали советские корабли гудками.

Солнце поднималось все выше, и воздух защищенной от северных ветров бухты стал прогреваться как-то не по-январски быстро. Скалистые, усеянные кварцевыми вкраплениями берега то в одном, то в другом месте вспыхивали мириадами искристых лучиков, поражая странников своим немыслимым каким-то разноцветием, способным порождать в душах морских бродяг иллюзию южного зноя и вечного праздника души.

– Быть или не быть переговорам – это решать вам, – нарушил иллюзорную балканскую идиллию голос командующего военно-морской базой. – Я же всего лишь хотел известить вас, господин контр-адмирал, что Рассеро намерен встречаться с вами в отеле «Иллирия», который в свое время считался правительственным и принимал в своих стенах всевозможные делегации и конференции. Так вот, Рассеро готов беседовать с вами только там и только в присутствии представителя международной комиссии по репарациям, английского полковника сэра Джильбера.

– То есть представитель комиссии уже в городе? Это принципиально важно. Для приемки линкора, а также для подготовки его и всего конвоя к переходу мне отведено не более двенадцати суток.

– Всего лишь двенадцать суток?!

– В штабе главкома флота сочли, что их вполне достаточно.

– Возможно, этого вполне достаточно, чтобы принять корабль под свое командование, однако явно недостаточно, чтобы по-настоящему воспринять прекрасный старинный город Влёру, который вот-вот откроется вам.

– Что весьма предположительно. И вообще, у нас другие задачи, капитан.

– Не смею усомниться, – прибег Карганов к сугубо русской дворянской формуле извинения. – Корабль, конечно, огромный, но пятеро суток… Уверен, что вы привезли с собой целую команду инженеров и всевозможных специалистов, – вежливо предположил он.