Гнев Цезаря

– «Бредовая идея», говорите? – вдруг расплылся в ухмылке Конченцо. – Я могу донести ваше мнение до Боргезе?

– И даже кое-что добавить от себя, – вальяжно взмахнул кистью руки фон Шмидт. – Несомненно, бредовая, что, однако, не лишает её той авантюрной заманчивости, которая только и способна вызвать сейчас интерес у первого диверсанта рейха.

Конченцо ухмыльнулся еще раз, давая понять, что оценил этот логический зигзаг барона, и только тогда прямо спросил:

– Следует полагать, что Скорцени уже в Италии?

– Пока что нет, но очень скоро появится.

Как совершенно недавно и неожиданно появлялся в Германии, Австрии или во Франции.

– Понимаю: он – «везде и нигде».

– Не в этом дело. Хотя в любую страну Скорцени обычно въезжает под чужим именем, это всего лишь дань официальному приличию, поскольку представителям властей хорошо известно, кто перед ними на самом деле. Так что для нашего национал-социалистического движения важен сам факт: несмотря на неправедные приговоры Нюрнбергского трибунала и пафосные истерики коммунистов, один из наиболее известных ныне офицеров СС демонстративно появляется в любой из стран Европы, точнее, там, где он пожелает.

15

Январь 1949 года.

Военно-морская база во Влёре.

Офицерский бар «Одиссей»

В свое время, когда Розанде пришлось оставить кабинет в муссолинистском Министерстве иностранных дел и какое-то время потрудиться в генуэзской мэрии, Штубер имел неосторожность влюбиться в нее. И поначалу барону даже показалось, что незамужняя, раскованная в своих суждениях княгиня готова была ответить ему, «германцу на итальянской службе», взаимностью.

Однако идиллия длилась недолго. Во время первого же свидания в восприятии Штубера произошло то же самое, что и со всеми прочими мужчинами, которые так или иначе пытались подступиться к этой «завидной невесте», – некое эстетическое отторжение.

Как только Лукания открывала свой четко очерченный чувственными выразительными губками рот, красота ее тут же развеивалась.

Разговорная манера и внешность этой женщины были так же несовместимы, как и смоль волнистых волос ее с неестественной белизной лица и с голубизной подернутых белесой паволокой глаз.

– Кажется, вы хотели мне что-то поведать, княгиня?

– Вообще-то я прибыла сюда в качестве официального представителя итальянского посольства на церемонии передачи линкора.

– Это понятно. Правда, лично я к этому официозу никакого отношения не имею.