Французский поход

Осушив свой бокал, Лили принялась медленно раздеваться. Делая это, она незаметно наблюдала за Эжен. Глаза маркизы постепенно оживали, возгораясь огнем страсти.

«Наверное, точно так же смотрел бы на меня граф д'Артаньян, осмелься я вдруг раздеться перед ним в ту ночь, – подумала Лили. – Да, очевидно, так… Но тогда я не решилась. Тогда нет. Все это еще ожидает меня. Ведь, если вдуматься, что бы ни происходило после того, когда мы окажемся в постели, все равно Эжен – не мужчина. А значит, я по-прежнему останусь чистой и непорочной.

Насколько это возможно после столь длительного пребывания в пансионе «Мария Магдалина».

8

Лес будто ждал, когда люди решатся въехать в него. Могучие кроны деревьев сразу же нависли над ними, как опавшие на землю темно-зеленые облака, а солнечные лучи растворились в косматых тенях-призраках, и над экипажем, над всадниками воцарилась напряженная гнетущая тишина, словно не в лес они углублялись, а спускались в мрачное подземелье.

– А ведь птицы в этом лесу не поют, – первой обратила внимание на причину столь странной тишины Власта.

 – Неужели их здесь вообще нет?

– Есть, но мало. Мертвецкий дух здешних болот отпугивает. Птенцы, которых они пробуют выводить над этими болотами, почти все гибнут, – объяснила Ольгица.

– Из зверей тоже, наверное, только волки и водятся.

– Значит, местные леса действительно бесовские, – на удивление спокойно заметила графиня. – Хорошие места для всякого сатанинства.

– Давайте и мы помолчим, – властно завершила разговор Ольгица.

 – Тишина небес рождается из молчания.

– Ничего себе: «тишина небес»! – Диана достала из сумки пистолет, положила рядом с собой на сиденье и, откинув голову на подзатылочную подушечку, попробовала задремать.

– Кажется, вскоре ей это удалось. Дорога оказалась мягкой, словно перина, и глушила всякую тряску и скрип колес. И все же это был не сон. Перед внутренним взором графини проплывали то бульвары Парижа, то веселая суета бала во дворце герцога Орлеанского, на который ее приглашали трижды, и чем она гордилась всю свою юность.

А еще – окутанные вечерней дымкой рощи, посреди которых – то здесь, то там – отливали лунным светом плесы миниатюрных озерец, то есть все те пейзажи, которые она могла наблюдать со сторожевой башни родового замка графов Ляферов-Шварценгрюнденов. А вот и сам замок…

Треугольный дворик между тремя башнями цитадели, выстроенной из огромных камней на вершине нависшего над речным каньоном утеса.