Черный легион

Только посеревшая щека слегка подергивалась, а отвисшая нижняя губа мелко вздрагивала. – Я не совсем верно понял вас… вначале. Но вы, фюрер, правы.

Гитлер всегда недолюбливал этого человека. Само упоминание о нем очень часто вызывало у фюрера какое-то глубинное неуемное раздражение. Оно в одинаковой мере касалось и того, сколь бездарно вел дуче войну в Африке и России, и того, с какой бездарностью силился одолеть глыбу внутренней политики.

Но наибольшее неприятие вызывало в нем стремление Муссолини представать перед миром не обычным премьером, а обязательно – «великим дуче» Италии.

Да к тому же претендовать на роль вождя мирового национал-социализма. Муссолини никогда не упускал возможности напомнить, что родина фашизма – Италия. Что у истоков его стоял он, великий дуче. Прозрачно намекая при этом, что в Берлине всего лишь по-обезьяньи копируют Рим. Во всем, даже в приветствии. Нет, он, Шикльгрубер, не скрывал, что доля истины в некоторых утверждениях дуче все же есть. Но без конца твердить об этом… Не учитывая сложившихся в Европе реалий…

Гитлер был твердо убежден: Европа должна знать и почитать одного фюрера.

Только одного. Двоим в ней слишком тесно.

– Так вот, господин Муссолини, – сухо проговорил он, снова вернувшись на свое место за столом. – Я не намерен и дальше мириться с тем, что в центре Италии, в перерывах между молитвами, плетется заговор против рейха. Я с корнями вырву этот терновник германоненавистничества. Да, господин Муссолини, именно так: с корнями. Сегодня же я прикажу разработать операцию… – фюрер взглянул на Муссолини и запнулся на полуслове.

Он вдруг поймал себя на мысли, что не имеет права раскрывать эти планы. Ибо нет никакой гарантии, что они останутся тайной. Он попросту не доверял дуче. Как, впрочем, не доверял ему никогда раньше. Хотя это не мешало называть Муссолини своим другом.

– Можете не сомневаться, фюрер. Как только я смогу вернуться в свою благословенную Италию и твердой рукой навести порядок в Риме… – неуверенно пытался продолжить его мысль Муссолини.

Однако Гитлеру показалось, что дуче так и не понял, какие именно меры он имел в виду. Как не понимал и того, что укрепиться в Италии, особенно в Риме, он сможет лишь ценой тяжелых боев, огромных потерь, а главное, заметных побед. Англо-американцы уже захватили весь юг Италии. Не сегодня завтра они будут в Риме, и никто не собирается оказывать им сколько-нибудь серьезное сопротивление.

Дуче пока что многого не понимал.