Древнерусская литература, Жития

Но от твари Бога уразум?въ, живый праведный непорочно и, въ язв? лежа, изнесе глаголъ от недоразум?ния и простоты сердца: «Изведый мя ис чрева матере моея, кто дастъ судию между мною и тобою, яко тако наказуеши мя; ни аз презр?хъ сироты и вдовицы, от острига овецъ моихъ плещи нищих од?вахуся»

. И сниде Богъ к нему, и прочая. А я таковая же дерзнухъ от коего разума? Родихся во Церкв?, на Закон? почиваю, Писанием Ветхаго и Новаго Закона огражденъ, вожда себя помышляю быти слепымъ, а самъ сл?пъ извнутръ. Какъ дощеник-отъ не погряз со мною! Стало у меня в т? поры кости-те щемить и жилы-те тянуть, и сердце зашлось, да и умирать стал.

Воды мн? в ротъ плеснули, так вздохнул да покаялъся пред Владыкою, да и опять перестало все бол?ть.

Наутро кинули меня в лотку и напред повезли. Егда приехали к порогу Падуну Большому

, – река о томъ м?сте шириною с версту, три залавка гораздо круты, аще не воратами што попловет, ино в щепы изломает. Меня привезли под порог: сверху дождь и сн?гъ, на плечах одно кафтанишко накинуто просто, льет по спин? и по брюху вода.

Нужно было гораздо. Из лотки вытащили, по каменью, скована, около порога тово тащили. Да уж к тому не пяняю на Спасителя своего, но пророком и апостолом ут?шаюся, в себ? говоря: «Сыне, не пренемогай наказаниемъ Господним, ниже ослаб?й, от него обличаем. Егоже любит Богъ, того и наказует. Биет же всякаго сына, егоже приемлет. Аще наказание терпите, тогда яко сыномъ обр?тается вамъ Богъ. Аще ли без наказания приобщаетеся ему, то выблядки, а не сынове есте»

.

Таже привезли в Брацкой острог

и кинули в студеную тюрму, соломки дали немношко. Сид?л до Филипова посту в студеной башне. Там зима в т? поры живет, да Богъ гр?лъ и без платья всяко. Что собачка, в соломе лежу на брюхе: на спин?-той нельзя было. Коли покормят, коли н?тъ. Есть-тово посл? побой т?хъ хочется, да ветьсу неволя то есть: как пожалуют – дадутъ. Да безчинники ругались надо мною: иногда одново хл?бца дадутъ, а иногда ветчинки одное не вареной, иногда масла коровья, без хл?ба же.

Я-таки, что собака, так и емъ. Не умывалъся веть. Да и кланятися не смогъ, лише на крестъ Христовъ погляжу да помолитвую. Караулщики по пяти челов?къ одаль стоят. Щелъка на стен? была, – собачка ко мн? по вся дни приходила, да поглядит на меня. Яко Лазаря во гною у врат?хъ богатаго пси облизаху гной его

, отраду ему чинили, тако и я со своею собачкою поговаривал. А челов?цы далече окрестъ меня ходят и погляд?ть на тюрму не см?ютъ.