Манипуляция. Зависимость. Упражнения

Это отдельная тема, как расщепится сознание девочки на муже-женское в результате такой практики, но в любом случае, если в семье отрицается или подавляется женственность дочери, это накладывает отпечаток на всю ее взрослую жизнь.

Хорошо это? Или плохо? У меня давно нет ответа на вопрос, что хорошо, а что плохо. Судьбы решаются на небесах. Мы не можем быть идеальными. Если мы все станем идеальными, то у нас не будет повода для общения – наши мысли и тела будут одинаковы. Все разнообразие создано в нас детскими травмами.

И, все-таки, чтобы жить и дышать, мы должны излечивать свои детские шрамы. Такова жизнь.

Но вернемся к теме зависимости.

Как насилие со стороны родителей связано с формированием зависимого характера? По-моему достаточно очевидно. Независимо от того, как относится ребенок к таким амбивалентным отношениям:

– либо он привыкает, что абьюз – это норма, зона комфорта

– либо он уходит в протест, и всякий раз, когда ему покажется, что на него уже нападают, он будет превентивно выстраивать защиты

– либо он будет передавать эстафету (партнеру, детям)

Как говорится, все три хуже.

Но мы не сможем, вероятно, найти идеальных семей. Мы созданы несовершенными для того, чтобы стремиться к совершенству. Помогать в этом друг другу. И, возможно, долгий путь грабель наконец-то выводит нас к независимости и чистой бескорыстной любви. Но на этом пути мы успеем совершить много подвигов и ошибок. Такова жизнь.

Слова – власть

Не все родители умеют быть взрослыми.

Они обижаются, как дети, на своих детей и наносят им травмы. Хотя большинство родителей желают детям добра и искренне любят их.

Слова матери имеет над ребенком неоспоримую власть. Эти слова становятся первичным нарративом, в который ребенок верит, как в истину. Родители создают ребенку рассказ о нем самом, который он начинает считать своим «Я».

«Танька хитяя!» – говорила маленькая девочка и улыбалась, потому что взрослые одобряли ее мелкие хитрости. И неважно, что ее хитрости просты.

Она запомнила про себя, что она хитрая. А потом… А потом она может оказаться простодушной и беззащитной перед лицом хитреца.

Одному мальчику говорили: «Костя – храбрый!» А он потом оказался хвастливым трусом. И в этом рассказе о себе он начинает жить. Он верит родителям, что он – такой. Но временами это описание ощущается как удушье. Временами это родительское описание чувствуется, как подножка на бегу. Потому что он не понимает, что в нем не так.