Непринужденный цугцванг

Она зачем-то гоняла в голове эти древние строки, неизвестно когда и кем написанные:

«Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей родины, ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный русский язык!

Не будь тебя – как не впасть в отчаяние при виде всего, что совершается дома».

Глядя на безразличного к чужим страданиям одноглазого, в её голове сама собой произнеслась какая-то неизвестная ей фраза, которую ей не приходилось слышать ранее:

– Mamma mia, Mamma mia, let me go! Nothing really matters to me! Anyway, the wind blows…

О чём это?

Люся приготовилась к самому ужасному в её короткой жизни.

Вот сейчас одноглазый палач извлечёт из печи раскалённое ритуальное тавро SP-QR и прикоснется к её лбу, навеки оставив на нём этот знак.

Она закрыла на мгновение свои глаза, но в этот миг услышала какой-то потусторонний шум, который заставил её открыть свои уставшие очи: откуда-то сверху, чуть ли не на невидимом небесном лифте к ней явился сам Император Новой Византии мессир Алан Маск в пурпурно-алой тоге, на которой красовался золотой символ Тесла и непонятная для неё надпись Oxymocrone, и объявил ей Императорское помилование со стороны власти.

Тут же раздались оглушительные аплодисменты и чоканье серебряных потиров. Массовые празднества начались по всей метрополии.

Рядом с Императором гарцевали на гнедых жеребцах – Герцог Безос и серый кардинал Нового Мира Биль О’Правах.

– Прямо, всадники Апокалипсиса! – пронеслось в голове у шокированной от происходящего Люси, – как у Дюрера.

Кто такой Дюрер, она, конечно, не знала, но почему-то она произнесла именно это имя. Наверное, был серьёзный чувак, раз нарисовал такой ужас.

О блять, что за поворот, хоть плачь, хоть пой! То смерть, то рождение, одним словом, полный Бардо!

– Ты прощена! – надменно произнёс Алан Маск и тут же улетел на своей невидимой ракете в космические пространства.

Люсю освободили, и она отправилась восвояси (тоже не очень понятно, где географически находится это место, куда отправляются люди в состоянии своих вынужденных духовных поисков?), но, судя по всему, это всё-таки более выгодная трата своего времени и сил, нежели бесплодные поиски Кремля подшофе, как у того древнерусского алкаша.

Светало.

Люся шла как новорожденная, прыгая с одной тротуарной собянинской плитки на другую, лужковскую.

Москва была чиста и прекрасна, как непорочная невеста, в это весеннее утро.