Непринужденный цугцванг

Люся вдруг вспомнила, что вчера сказала соседке по этажу, что до сих пор не вакцинирована и смотрит на это не столь позитивно, как иные лояльные режиму граждане. Потом она вспомнила подозрительно крысиный взгляд этой тёти Раи и всё поняла в мгновение ока.

– Ах же ты, сука старая! – пронеслось у неё в голове, но тут капрал снова ударил её тяжелым прикладом по спине.

Да, мой дорогой читатель, донос в то время был экономически выгодным явлением – платили золотыми ойро и платиновыми биг-пойнтами, на которые можно было купить вполне комфортабельный Wohnwagen для путешествий по Тавриде и турецкому Черноморскому побережью, от Онапы до Эфеса.

Насколько она могла разглядеть, везли её в сторону бывшего собора Василия Блаженного (ныне – главного имперского «Кроноцентра»), где на историческом Лобном месте проводили показательные публичные казни с прижиганием на кожу раскалённым металлом священного тавро SP-QR, который служители культа Новой Изиды расшифровывали как «Senatus Populus Que Russiae» – «Именем Сената и народа России».

– Я ведь ещё, дура, и флешку в компе оставила перед самой перезагрузкой, а потом отлетела после этих мексиканских трюфелей, и вот те результат, – пронеслось в голове у Люси, когда её вытаскивали, как сникшую свиную тушу, из тёмно-зелёного гелендвагена напротив красных Спасских ворот.

Из чёрного советского репродуктора, торчавшего как одинокое око Циклопа на площади, раздалось привычное, но такое уже далёкое – «Московское время 7 часов 30 минут», а затем дикторша с неповторимым сексуальным голосом произнесла следующее:

– В эфире ежедневная программа «Театр у микрофона», сегодня вы услышите вторую часть радиоспектакля по пьесе Антуана Поля Чехова «Тётя Ваня» с участием актёров столичного театра МХОТ имени Вахтаногова.

Ей бы в этот момент задуматься о своей судьбе, но нет же, что за отстой, почему-то, именно сейчас, она вдруг вспомнила эти строки из запрещённой книги, из-за чтения которой её чуть ли не лишили обоих кистей по приговору мобильной комсомольской тройки, во время учёбы в университете сионисткой культуры и магии.

Она до сих пор помнила каждое из слов, которые словно крупицы золота перекатывались на её внутренних весах личного противоборства между добром и злом:

«Лишь бы трудились и размножались – а там пусть делают что хотят. Предоставленные сами себе, как скот на равнинах Аргентины, они всегда возвращались к тому образу жизни, который для них естественен, – шли по стопам предков.