Все радости – завтра

– Идет, лорд великан! Сколько же в вас росту?

– Ровно метр девяносто пять сантиметров, – отвечал Адам.

– Итак, вы почти в два раза выше меня, ибо во мне чуть больше метра.

Скай была поражена, видя, как Адам шагает с Эдмоном на руке, непринужденно болтая с ним.

– Так им проще всего говорить, – заметил Робби. – Ну и здорово придумал дядя Адам!

Скай улыбнулась. Это было умно со стороны Адама, но он всегда отличался тем, что умел завоевать расположение собеседника. Он предпочитал жить на Ланди, и двор Елизаветы Тюдор потерял в нем ценного придворного.

Бомон де Жаспр вернулся в Уайтхолл, Робби отправился инспектировать злачные места Лондона, а леди Сесили с детьми улеглись, и только тогда Адам и Скай остались наедине. Она распорядилась приготовить ужин на двоих, причем сама выбрала меню: живя в юности во Франции, Адам стал своего рода гурманом. Они начнут с мидий в белом винном соусе и тонко нарезанных дуарских морских языков с лимонными дольками. Второе блюдо будет сама простота: каплунья грудинка с кресс-салатом, шампиньоны в белом вине и еще салат из свежей заячьей капусты и редиски со свежевыпеченным хлебом и только что сбитым маслом.

Ему понравится и ее наряд: один из ее алжирских кафтанов из розового шелка с широкими длинными рукавами и глубоким вырезом, с маленькими перламутровыми пуговицами, начинающимися прямо под грудью.

– Не могу понять, почему вы не вышли замуж за лорда Ланди, – заметила ей Дейзи.

– Потому что он не хочет жениться на мне, – просто ответила Скай.

– Вы шутите, госпожа! – изумилась Дейзи.

– Нет, Дейзи. Он думает, что мне в качестве мужа нужен не островной вождь, а могучий и грозный повелитель.

– Он просто дурак, – откровенно сказала Дейзи, и в тот же момент в дверь спальни постучали.

– Дейзи, открой дверь, – приказала ее госпожа, – и можешь идти отдыхать. Ужин уже стоит на буфете, и все остальное сегодня я сделаю сама.

Дейзи сделала реверанс и открыла дверь, чтобы пригласить Адама де Мариско в спальню.

– Добрый вечер, милорд, – сказала она приветливо, снова приседая в реверансе, и затем закрыла за собой дверь.

– Ты прекрасна, – сказал он, пожирая Скай своими дымчато-голубыми глазами.