Плутовки

Чарлз поднялся и поклонился герцогине Кливленд.

– Барбара! Я слышал, вы удалились от двора, и посчитал, что вы чудесным образом обрели мудрость, как и подобает в ваши лета.

– На вашем месте, милорд герцог, я не стала бы упоминать о возрасте, – огрызнулась леди Каслмейн. – Вряд ли вы сами можете претендовать на близкое знакомство с юностью.

– Я не посылал за вами, Барбара, – вмешался король.

– Что?! – взвизгнула она. – Посылают за служанками, сир, а я герцогиня. Было время…

– И давно прошло, моя дорогая леди, – как всегда, бросился на защиту кузена Чарли и, встав, предложил ей руку.

 – Могу я проводить вас куда пожелаете, мадам?

– Ублюдок! – прошипела она.

– Но, мадам, это и без того все знают. Тут нет никаких тайн. Вы просто подтвердили очевидное, – издевательски пропел Чарли. Он никогда не любил эту сварливую, скандальную особу и теперь злорадствовал, видя, что король дал ей отставку.

Дверь снова распахнулась. На пороге стояло самое очаровательное создание на свете: личико сердечком, полные губки, завлекательные ямочки на щеках, коротко остриженные каштановые локоны, блестящие зеленовато-карие глаза.

Несмотря на то что она походила на мальчишку, округлости фигуры были вполне женственными.

– Разве мы собирались забавляться втроем, дорогой? – с невинным видом осведомилась она, широко раскрыв глаза. Чарли заметил, что на ней была одна лишь непристойно прозрачная ночная сорочка из черного шелка, щедро украшенная кружевами.

Маленький паж взирал на эту сцену с раскрытым ртом.

Но тут герцогиня Кливленд осыпала короля градом оскорблений. Даже Чарли был поражен изобретательностью и красочностью ее лексикона. Схватив разъяренную ведьму за руку, он силой вытащил ее из королевских покоев.

– Замолчите, мадам! – прогремел он.

– Как вы смеете?! – завопила леди Каслмейн и, размахнувшись, закатила ему пощечину. К ее великому удивлению, герцог парировал удар и приказал королевскому гвардейцу:

– Его величество желает, чтобы эту женщину немедленно увели из дворца.

Сегодня ночью вход для нее запрещен.

С этими словами он повернулся и отошел. Вслед ему полетел пронзительный крик:

– Вы еще об этом пожалеете, милорд!

Не-совсем-царственный-Стюарт круто повернулся. Янтарные глаза зловеще сверкнули:

– Нет, мадам, если кто и пожалеет об этой сцене, так это вы. Неужели у вас совсем нет стыда? Ваше время кончилось. Имейте достоинство удалиться без скандала, прежде чем станете объектом публичного презрения.