Плутовки

– Нет, в Гринвуд-Хаусе, с мамой. Отем и Гейбриел никогда не бывают в Лондоне, но, пока дом принадлежит им, здесь живут все, кто приезжает в столицу.

– А как там Отем?

– Стала настоящей сельской жительницей, преданной матерью и хлопотливой хозяйкой. У нее уже пятеро малышей от Гейбриела, – засмеялся Чарли. – Ее старшая дочь-француженка, мадемуазель д’Олерон, живет в своем поместье в Клермоне. Маделайн – истинная дочь своего отца и любит Францию гораздо больше Англии. Что же до Марго, дочери короля Людовика, та по-прежнему живет с Отем.

Но Людовик сказал, что, как только девочке исполнится двенадцать, он потребует ее к своему двору. Она тоже больше француженка, чем англичанка. Уже проводит большую часть времени в Клермоне, с сестрой. Отем трудно отпускать их от себя, но Мэдди уже четырнадцать, и ей скоро придется выбрать мужа. Поговаривают о молодом наследнике Аршамбо. Если это свершится, тогда оба поместья можно будет объединить, – объяснил Чарли.

Король кивнул. Он хорошо понимал подобные вещи.

Именно таким образом богатые остаются богатыми. Именно таким образом достигаются влияние и могущество.

– Отем была восхитительной любовницей, хоть и на короткое время. Что за манеры! Что за воспитание! Что за стиль! Она знала свое место и умела вовремя и с достоинством удалиться. Я всегда восхищался этими ее качествами.

– Ваше величество знает, что она намеренно обольщала его? – спросил Чарлз. Прошло немало времени, но ему всегда становилось неловко при воспоминании о выходке сестры.

– Ах, кузен, – рассмеялся король, – мне до сих пор трудно определить, кто кого обольстил.

– Она хотела титул и дом, – вздохнул Чарли. – Мне трудно представить, что женщина может быть настолько откровенной в достижении цели.

– И я наградил ее всем, что она пожелала, – усмехнулся король.

– А если бы Гейбриел не попросил ее руки? – поинтересовался Чарли.

– Но он попросил. Я бы сдержал слово при любых обстоятельствах, Чарли. У меня слабость к сговорчивым леди, и это знают все на свете.

– А дамы из моей семьи, похоже, имеют слабость к Стюартам.

– Это верно, – признал король.

Неожиданно за стеной поднялся шум. Дверь распахнулась, обнаружив королевского пажа, пытавшегося удержать герцогиню Кливленд.

– Черт побери, Джорджи, – раздраженно протянул король, – это еще что такое?

– Я слышала, что вы больны, – процедила Барбара Вильерс, леди Каслмейн, отстраняя мальчика. – Но на мой взгляд, вы кажетесь вполне здоровым.