Туннель

Ее пышные волосы были чудесного золотистого оттенка, и многие дамы, у которых волосы не могли сравняться с волосами Этель, утверждали, что она красится. Поразительно длинные ресницы, на которых виднелись следы пудры, точно вуалью прикрывали ее темно-голубые глаза. Линии ее профиля, лба и шеи были красивы и породисты. Но на правой щеке уже виднелись следы той ужасной болезни, которая изуродовала ее отца. От подбородка к углу рта шла темно-коричневая, почти закрытая пудрой линия, как волокно на листе.

– Я люблю разговаривать с моей дочерью обо всем, что меня интересует, – опять заговорил Ллойд, – поэтому вы не должны гневаться на меня за то, что я рассказал ей о вашем проекте.

– О, да, я умею молчать! – с оживлением повторила Этель и, улыбаясь, кивнула Аллану. – Мы целыми часами изучали ваши чертежи, и я так много разговаривала об этом с папой, что он наконец действительно увлекся проектом. Не правда ли, папа? – Маска Ллойда осталась неподвижной. – Папа восхищается вами, мистер Аллан! Вы должны посетить нас.

Глаза Этель точно из-под вуали заглядывали в глаза Аллана, и приветливая улыбка затрепетала на ее красивых губах.

– Вы очень любезны, мисс Ллойд! – сказал Аллан с легкой улыбкой в ответ на ее настойчивость.

Этель понравилась его улыбка. Она непринужденно смотрела на его белые, крепкие зубы, засверкавшие, когда он улыбнулся, и открыла рот, собираясь что-то сказать, но в этот миг заиграл оркестр. Она быстро прикоснулась рукой к колену отца, чтобы попросить у него извинения за то, что она еще говорила – Ллойд был большой любитель музыки и не терпел, когда ему мешали слушать, – и с важным видом шепнула Аллану:

– В моем лице у вас верная союзница, мистер Аллан! Даю вам слово, что я не допущу, чтобы папа изменил свое мнение.

Аллан ответил на ее рукопожатие вежливым, но довольно равнодушным поклоном, несколько разочаровавшим ее. Разговор, решивший вопрос его жизни и создавший новую эпоху в сношениях Старого и Нового Света, окончился.

Взволнованный этой победой и теми мыслями и ощущениями, которые она вызвала в нем, Аллан вышел из ложи вместе с Гобби.

Открыв дверь, они наткнулись на юношу лет двадцати, который едва успел отскочить в сторону. Очевидно, он пытался подслушать, что говорили в ложе. Молодой человек улыбнулся и попросил извинения. Это был репортер газеты Herald, которому была поручена светская хроника.