Туннель

Ллойд, прекрасно знавший, как действует его лицо, остался доволен впечатлением, произведенным на Аллана, и пытливо разглядывал его своими маленькими влажными глазками.

– Да, действительно, ваш проект – самый грандиозный и смелый из всех, о которых мне приходилось слышать, – заметил Ллойд, – и вместе с тем выполнить его возможно…

Аллан поклонился.

– Я очень рад, – сказал он, – что заинтересовал мистера Ллойда своим проектом.

К своему удивлению, Аллан чувствовал себя совершенно спокойным, хотя наступил самый решительный момент в его жизни.

Волнение, которое он испытывал еще при входе в ложу, теперь исчезло, и он мог ясно и обстоятельно отвечать на краткие, точные вопросы Ллойда. Аллан чувствовал удивительную уверенность в присутствии этого человека, наружность которого, жизненная карьера и богатство производили на тысячи других ошеломляющее впечатление. Почему он испытывал такую уверенность, Аллан не мог себе объяснить.

– Подготовили ли вы свой проект настолько, чтобы завтра же выступить с объяснением его публично? – спросил Ллойд.

– Нет, мне надо еще три месяца.

– Так не теряйте же ни минуты! – сказал Ллойд тоном приказания. – Рассчитывайте на меня вполне! – Притронувшись слегка к рукаву Аллана, он указал ему на дочь. – Это Этель Ллойд, – сказал он.

Аллан взглянул на Этель, которая всё время его разглядывала, и поклонился.

– How do you do[6 - Как вы поживаете?], мистер Аллан? – сказала Этель приветливо и непринужденно, протянув ему руку, и пристально посмотрела на него.

 – Так вот какой вы! – прибавила она после короткой паузы, шутливо улыбаясь и стараясь скрыть под этой улыбкой интерес, который он возбуждал в ней.

Аллан почувствовал смущение, так как совсем не знал, как держать себя с молодыми дамами.

Он заметил, что Этель была сильно напудрена. Она напоминала ему картину, писанную пастелью: так нежны и прозрачны были краски – золото ее волос, лазурь ее глаз и нежно-розовый оттенок ее губ. Она держала себя с ним как важная светская дама, но в голосе ее звучало что-то детское, словно ей было не девятнадцать лет (он знал это от Гобби), а только двенадцать.

Аллан пробормотал какую-то вежливую фразу; на губах его оставалась всё время смущенная улыбка.

Этель всё еще рассматривала его с детским любопытством, хотя и старалась придать себе важный вид влиятельной дамы, от милости которой зависит стоящий перед ней человек.

Этель Ллойд была типичная американская красавица: тонкая, гибкая, женственная.