Своенравная рабыня

Арияр, вспомнив об этом, на миг растерялся, но женщина шла к нему на встречу уверенно и улыбаясь, ее красивые бедра плавно двигались в такт каждому шагу, мокрая ткань облепила тело, выставляя напоказ упругую пышную грудь, узкую талию. И он никогда не умел скрывать своего интереса и с жадностью двигался взглядом по женскому телу, дольше всего засмотревшись на длинные ноги, пока нияна не оказалась в шаге от него.

Арияр едва справился с комом в горле и вспомнил, что он всё же в первую очередь лекарь, а женщина перед ним, как бы ни была соблазнительна, перенесла слишком многое и ей необходима его помощь.

Он мог предложить помощь и раньше, но брат считал, что лучше подождать день, дать рабыням возможность свыкнуться с присутствием дагалов, а уже в ла-ахо, если, конечно, никто сильно не пострадал, лекарь должен проявить заботу. Позже, когда женщины немного успокоятся, их обо всем расспросят.

Вот только Арияр толком и не успел побеседовать с нияной, как к ним подошла другая рабыня – и на этот раз лекарь почувствовал себя не в своей стихии, но не показал этого.

– Я могу осмотреть тебя? – спросил он женщину, рассматривая ее.

– Зачем? – впервые на его вопрос прозвучал столь странный ответ, так еще и с такой интонацией в голосе, будто его хотят ледяной водой окатить.

Взгляд, выражение лица, поза – в рабыне каждая мелочь говорила лишь об одном, о недоверие к нему. К нему! К тому, кто уж точно не причинит ей вреда, если только не придется защищаться. Подобные мысли даже слегка позабавили.

Но всё пошло наперекосяк еще до того, как он понял, почему чувствовал себя неуверенно рядом с ней.

Вначале с толку сбил ее разговор с Миори и ее реакция на то, что его подруга свободная женщина, в отличие от нее и остальных. Рабыня была будто бы возмущена реальностью, о которой знал каждый. Он даже подумал: «Откуда она такая?» – и хотел спросить об этом. Не успел. Его мир перевернулся с ног на голову. Еще мгновение назад он был хозяином своих эмоций и мыслей, а теперь потерял контроль.

Он и не заметил, что чувствует то, чего не должен. Злость, обида, даже ненависть. К кому-то конкретно или к миру в целом? А затем всепоглощающая эйфория. Он никогда не испытывал ничего подобного ни к одной из женщин. Водоворот из страсти и благоговения. Сумбур. Хаос.

Мужчину оторвали силой от рабыни. На груди жгло так, словно калёным железом прижгли. Он схватился за спрятанный под одеждой амулет и не мог отдышаться, а рядом стояла Миори.