Муравьи

Тело содрогается, разъедаемая кислотой хитиновая броня плавится, испуская серый дым. Но голова у привратника крепкая. Самцу номер 327 приходится выпустить четыре кислотные струи, чтобы пробить себе лаз в его плоском черепе.

Теперь можно лезть. По ту сторону черепа он видит непомерно большие грудь и брюшко. Вот уж действительно, врата – живые врата!

СОПЕРНИКИ: Когда появились первые муравьи, через пятьдесят миллионов лет, им оставалось только держаться. Они приходились дальними родственниками осам тифиям, диким одиночкам, и у них не было ни больших челюстей, ни жал.

Они были маленькие и хлипкие, но совсем не глупые – и живо смекнули, что в их интересах стать такими, как термиты. Им следовало объединиться.

Они принялись строить собственные поселения и возводить громоздкие города. И вскоре термиты обеспокоились таким соперничеством. По их разумению, на Земле имелось место только для одного вида общественных насекомых.

С той поры войны стали неизбежными. Почти по всей земле – на островах, в лесах и горах – полчища термитов сражались с молодым воинством муравьев.

В мире животных творилось что-то невиданное. Миллионы челюстей беспрестанно лязгали ради цели, не имевшей отношения к добыванию пищи. Ради «политической» цели!

Поначалу многоопытные термиты одерживали верх во всех битвах. Но муравьи ко всему приспособились. Они стали изготавливать такое же оружие, как у термитов, и придумывали новое. Примерно пятьдесят-тридцать миллионов лет назад мировые термитно-муравьиные войны охватили всю планету.

И в то же время муравьи открыли кислотно-струйное оружие и добились решительного преимущества.

Войны между двумя враждебными видами продолжаются и по сию пору, но легионы термитов побеждают редко.

    Эдмонд Уэллс

    Энциклопедия относительного и абсолютного знания

– Вы познакомились с ним в Африке, так ведь?

– Да, – ответил профессор. – У Эдмонда было горе. Помнится, у него тогда умерла жена. И он с головой ушел в изучение насекомых.

– Почему именно насекомых?

– А что тут такого? Насекомые с давних времен привлекают внимание человека.

Даже наши далекие предки боялись комаров, которые разносили лихорадку, блох, вызывавших чесотку, пауков, которые жалились, и долгоносиков, которые поедали их провизию. И это не прошло бесследно.

Джонатан находился в энтомологической лаборатории номер 326 НЦНИ Фонтенбло в обществе улыбчивого и словоохотливого профессора Даниэля Розенфельда, чьи длинные волосы были стянуты в конский хвост.