Последний теракт. Книга 1

Он даже на миг потерял свое легендарное хладнокровие, но быстро взял себя в руки и повторил вопрос, – как мертва? Почему?

– Тебе рассказать, почему люди умирают!? – хотел было рассвирепеть Красовский, но быстро сник, – хотя сейчас уже скрывать нечего. Алмазова была в курсе почти всех махинаций Меленкова, наверняка больше нашего знала о предстоящих событиях, и хотела

переубедить Толю делать все это. Поняв, что уговорами не добьется ничего, она готова была обратиться за помощью к властям и попытаться остановить его.

– Ну и дела.

– Не говори, – кивнул Красовский. – Но самое интересное, что того бойца вскоре обнаружили мертвым за рулем собственной машины, представляешь? На авто ни следов, а внутри труп. Врачи подтвердили разрыв сердца. Это у первоклассного-то бойца!

– Бред какой-то, – согласился Ипатов.

– Машина, кстати, была и числа знаменитого спецзаказа для бывшей «Контры».

– Из числа спецзаказа? Да в своем ли вы уме отдавать такое сокровище мальчишке?! А мои ребята головы ломали, как так машина смогла живой проскочить таран бронированных джипов!

– Это Толя отдал машину, я тоже был против.

– Ну ты меня сегодня озадачил не на шутку, – признался Ипатов, – я даже забыл, зачем сказал тебе про паспорт.

– Не потрудись вспомнить, – попросил Красовский.

– Неделю назад им воспользовались, купив два билета: один на поезд до Петербурга сегодняшним вечером, второй на самолет в Дубай завтрашним днем.

а с Самсоновым у него были особые отношения. Вот я и подумал тогда, мол, поручил парню чего, и не стал вникать. Да и вообще узнал об этом случайно, поскольку поставил этот паспорт под полный контроль, сам не знаю почему. Вот, как видишь, пригодилось.

– Чего же ты раньше молчал?! – вскипел Красовский.

– Да говорю же, думал Меленкова затея! Мои люди сразу после покушения кинулись на вокзал, но поздно – поезд уже отошел. Я дал указание взять неизвестного в аэропорту.

– Думаешь, это Платон?

– Понятия не имею, – развел руками Ипатов, – но мы должны выяснить это.

Красовский хотел еще что-то спросить, но лишь глубоко затянулся, выпуская в воздух широкие круги ароматного дыма, и с гордостью посмотрел на творение собственных губ.