Идущий в ночь. Сборник

Живым – живое, мертвый всем доволен:

Во что одет, зарытый, брошен в поле,

Не возмутится он, и мудр, и спокоен,

Молчит и слеп, не шевельнет рукою.

Агония борьбы – не творческие муки,

На миг возвысит духом, без поруки

И творчество – раздавит и прославит.

Замедлить бег ты можешь, но не в праве

Упрек бросать судьбе за неудачу,

Душа твоя смеётся, горько плачет —

На пользу ей, а ты лишь плоть земная…»

А правильно размыслил ты, не знаю,

Сумбурно, юно, в выводах неточен,

И убедить не весть кого ты хочешь,

Что медленность не век твой увеличит,

А лишь агонию, итог всему вторичен.

Сгореть звездой, упавшую с небес,

Разрушить город, поджечь собою лес,

Чтоб люди помнили, не это ли ошибка?..

Я повторю, по сути вывод зыбкий,

Не форма бега лучшее занятье,

Иди, беги, ползи на сколько хватит,

Душа твоя излилась бы довольно

И на прямой, и на путях окольных…

Он слушал хмуро, спорить не хотелось,

Нет мудреца, кто утверждает смело,

Что наша цель – найти себе занятье,

Не думать, что у смерти ты в объятьях.

Перечеркнуть

Перечеркнуть, как нет работы проще,

Чем текст, прочтенный раз, перечеркнуть.

Там было так: «Снег, вытоптанный в роще,

Твои следы хранит, но не укажет путь…»

Пролог и фабула желают эпилога,

Как у любой судьбы конечная дорога.

А текст, написанный поспешно и небрежно,

Не тронет чувств, забудется и сгинет:

«Мой океан стихийный и безбрежный,

Меняет цвет, то черный, желтый, синий,

Как и душа – подвижна и капризна…»

Читающий воскликнет с укоризной:

А где романтика любовных приключений?!

Она и он одни на острове, к примеру…

Здесь звери дикие и буйствуют растенья,

Спасенья ждут в любви с надеждою и верой,

Однажды к берегу причалит катерок…

Ты, автор, выдумать историю бы мог.

Конечно да, но это так банально,

Найдете вы похожее в романах,

Трагедию любви и остров дикий дальний,

Историю великого тирана…

Душевный текст правдивый, откровенный,

Без приключений, забудется мгновенно.

Перечеркнуть его и автору несложно,

Он, как читатель первый и последний,

Ему повествование покажется ничтожным,

Что рукопись хранить не стал бы и наследник:

«Я породил – убить имею право!..