Идущий в ночь. Сборник

Что мог, сказал, не ожидая славы…»

Оковы

Я не свободен: преданностью занят,

А в совокупности недремлющая совесть

Грозится муками, готовит мне экзамен

Раскаянья, и приговор оценочный суровей,

Чем тот, что нес за молодость шальную,

Что надо бы простить, но я не протестую.

Не тяжки правила, оковы гордой чести,

Пришлось не всё по росту и по силе,

Но и давали мне свободы чувство вместе,

Держаться в рамках вежливо просили.

Не сразу я, пройдя через страданья,

Сообразил: наряд помехой в жизни станет.

Ложь доброты и ложь корысти – сестры,

Им брат молчание и дядя подлой лести,

А месть и ревность нож готовят острый,

Друзья и недруги, когда сойдутся вместе.

Я не свободен: преданность превыше,

И совесть остается, но голос её тише…

Паденье

Без мысли ясной, контур тени полог,

Рукой не сдвинуть бестелесность,

И нудный фон, протяжный, долог,

Нет стен вокруг, а душно, тесно…

Мне ветер нужен свежий, резкий,

Сквозняк сорвал бы занавески,

И створки б настежь распахнулись…

Лежу недвижим, как распятый…

Гвоздят тире и точки, трасса пули

Полёт подсветит, мне не спрятать

И тело смертное в бессмертие

Душевной сущности, но в тверди

Найдет она покой бесславный,

Могильный камень, крест с портретом…

Подъем мерещится мне плавный,

Звон колокольный слышан где-то,

И выше… вдруг паденье в бездну,

Подумал: я сейчас исчезну…

Кошачьей лапкой луч щекочет,

Проснись, мол, выгляни в окошко,

Рассвет там зимний, между прочем.

Отстань, я подремлю еще немножко,

И вспомнил: падаю бескрылый!..

Глаза открыл – вернулись силы.

Добровольцы

Для шалостей лет в восемь словно умер,

И с крепкой памятью, начитан, остроумен,

Найдешь его за книжкой, за мольбертом,

Он зиму учится, но краткий отдых летом,

Без принуждения найдет себе занятие,

Полночи трудится, как дня ему не хватит,

Друзей-приятелей под стать себе разыщет,

Духовной ум питает, тело грубой пищей,

Вне праздности, но в праздник знает меру,

Перепроверит факт, чтоб взять его на веру,

Душевно он богат, а внешне очень сдержан,

И к матери своей с любовью скромно нежен,

В пятнадцать лет, певец, поэт, и полиглот,

Душой не в этом мире, казалось, он живет.