Граница бури

Теперь, рассеченный твоей пилой,

Я жду свой девятый вал.

Я слышал раз сорок: не стой под стрелой…

Но я все равно стоял.

Любая цена

Когда тебя по камню разнесут,

То понимаешь под щелчок затвора,

Что время в перспективе – самосуд,

И каждая минута – приговоры.

А что осталось? Дом, ковер в углу,

Где буду гнить упавшим черносливом,

Где помнит каждый волос на полу,

Каким я был здесь до утра счастливым.

Каким я был, пьянея, теребя

Край кофты, и дрожали все поджилки.

Мы претворяем в зло самих себя,

И получаем то, что заслужили.

Мне в ад не выдавали проездной

И душу там не вешали на стену.

Просил твоей любви любой ценой —

И вот теперь плачу любую цену.

«Такие, как я – поток, пробивающий грудь плотины…»

Такие, как я – поток, пробивающий грудь плотины.

Такие, как ты – река и в ней отраженный храм.

Кромсают садовые ножницы гильотины

Ошметки твоей империи по углам.

И тень от свечи, что коснулась угла кровати,

Тебя охраняет пока и безбожно ворует сны,

Есть вещи, которые можно презентовать лишь

Как косвенное объявленье тебе войны.

Нам каждую вечность с тобой суждено встречаться,

Пусть две фумаролы бегут по твоим вискам,

И взрыв, отпечатавшись пальцами на сетчатке,

Оставит осколки звезды на вершинах скал.

Ты помнишь, как я научил тебя быть любимой?

И телом своим, как катаной, владеть и водить болид?

Твоя гравитация крепко держит мою орбиту

И даже в Нью-Йорке мешает спокойно считать нули.

Но что же мне делать – мой дом населен отребьем,

Приходится резать веревки и крепко держать бразды.

Что чувствует мир, когда я его гну как стебель?

Плотина, о сердце которой стучит молоток воды?

Мир болен уж тем, что ты в нем предпочла другого,

Его в одиночку кроить суждено на мою беду,

Я – птицу инкрементировал в птицелова,

Ты – этим ничтожествам платишь тройную мзду.

Ты – мыслишь как воин. Я – просто завоеватель,

Пусть вместо лаврушек венок из цветков ольхи

И тень от свечи подожжет балдахин кровати,

Мой красный букет нынче смоет твои грехи.

Алмазная кровь твоя стала водой в подвале —

В моем безвоздушном пространстве дрожит земля.

Такой пустоты не выдерживал даже Вагнер,

И вывихи кардиограммы нельзя вправлять.

В былые века я бы сделал из них паяцев,

Раскрасил бы лица, на волосы вылил лак,

Так будьте же теми, кем вы рождены казаться,

Я – тот, кто здесь меньше всего совершает зла.