Граница бури

Лепестки сыплет ветер в глаза, мир становится красным, когда эта рука с твоей рядом опустится в воду,

И слова будут чем-то привычным, почти безопасным, как размотанный перед грозой кабель громоотвода.

И, придавленный чем-то, что больше тебя, ты не будешь убитым, не изменишься даже в лице, лишь глаза распахнутся,

Изумруды бывают и красными – это биксбиты, если в этой игре суждено проиграть – можно и не проснуться.

«Нарисуй меня. Как будто я с тобой…»

Нарисуй меня. Как будто я с тобой

Пью кефир и разукрашиваю стекла,

Будто я – еще живу, а ты – герой,

Будто кровь еще не пленкою на окнах

Вместо дождичка.

У тебя, похоже, когти, как у птицы,

Взгляд рассеивал ненужное вокруг,

Мир к диаметру сводя вязальной спицы.

Для кого-то бездна – тот же водоем,

Просто острые края там, а не берег,

Мы лишь те, за кого сами выдаем

Мы себя. И до тех пор, пока мы верим.

Я хочу в тебя поверить. Но сгорал

Этот феникс неродившимся верлибром,

Дай мне мир, где люди могут выбирать,

Даже если несуразный этотвыбор.

Твои волосы такие же, как ель,

Нежно-жесткие, и также пахнут елью,

Идентифицируешь как цель —

И поступишь так же, как и с целью.

Нарисуй меня. Пожары и золу,

Отрывающее от устоев пламя,

Эти ветки бьют по самому стеклу —

По стеклу, что вечно будет между нами.

«Как грифель от карандаша, был хрупок стержень в жернове…»

Как грифель от карандаша, был хрупок стержень в жернове

Судьбы, потерь, и завершал все это взгляд наверх,

И те, кто лишь открыл глаза, и напрочь обожженные

Тянулись, вились словно плющ и оплетали мех.

Он сам как зверь, что приручил бесчисленное множество,

Пушистый, теплый и живой, тянулись как к печи,

Но Ад последовал за ним, там, где кошмары множатся,

Как копии в просмотровой из офисной ночи.

Как выбить свет из колеи? Быть кем-то кто нуждается

В таком, разбитом, но живом, в преображенном для

Строительства других миров. Где засияют здания,

Где словно ангелы стоят те, чей удел – петля.

У них все будет на двоих – и новых лиц мозаика,

Бумажный кофе по утрам в перчатках – на ветру.

Обрезан палец на одной, и там, где прикасается

Случайно кожа к жилке, пульс горит рисунком рун.

Одетый в теплый мягкий свет сгоревшей территории,

Не сданной, преданной самим – как семечко весне,

Для ритуала стрелок след – всего лишь траектория,

Вне времени и вне войны, и тела тоже – вне.