Граница бури

И гордо пляшут в хороводе, как механические, львы,

Убившие в себе – живое. Ценой отравленной травы.

Ценой наркотика, что стали им Ваши губы и глаза.

Ирония острее стали и руки – бархат и лоза,

Что обнимают так надежно, так сильно, нежно, горячо,

И кажется почти возможным, что ты от смерти защищен.

«А по сути, ведь в этой кадрили нигде не должно быть промашек…»

А по сути, ведь в этой кадрили нигде не должно быть промашек.

Нас учили, вскрывая абсцессы, спокойно смотреть на гной.

Эта боль превратит тебя в монстра с харизмой, ну или в кровавую кашу.

Неужели же третьего, главного, неопределенного – не дано?

В это сложно поверить, понять, это сложно представить:

Иногда, приглашая на вальс, приглашают на казнь.

Но потом, будет дикий огонь и борьба между дикими ртами

За главенство в их первом слиянии, душа как с цепи сорвалась.

Ненадолго. Но помнить ты будешь стабильно и остро:

Все усталые циники – ловко присыпанный пудрой кровавый паштет,

Становящийся почвой, плантацией чтобы выращивать монстров,

Из таких вот до фарша прокрученных жизнью наивных детей.

Так а что же нам делать? Сидеть в удаленной пещере?

Не дружить ни с одним человеком и с собственной же головой?

Если стать этим циником – не получается, как бы ни верил,

Что вариантов других не предложат – тебе все же нужен другой.

Может, просто болеть. Кто-то сжалится вдруг и отпустит,

И ты сможешь опять выходить к небесам и свободным ветрам

И не будешь ни кашей, ни месивом, ни подлецом или трусом.

Будешь тем же собой. Тем же самым. Плюс скрытый под воротом шрам.

«Ты узнаешь до боли в висках, как он будет прекрасен, только позже, когда ляжет путь под стопой как рапира…»

Ты узнаешь до боли в висках, как он будет прекрасен, только позже, когда ляжет путь под стопой как рапира,

Голова будет кругом слегка, как на гоночной трассе, и вот также, как там, кроме главного: все игнорируй.

Будет тело дрожать как струна и огнем пропитаться станет воздуху проще простого вокруг на гектары.

И тебе будто снова шестнадцать, проклятых шестнадцать, целый мир под пятой, отвернулись пока санитары.

А на трассе, как будто в метро, ты один, только давка, за тобой сотни новых машин, а дорога из трещин,

Если в нашей в игре уж такие гигантские ставки – нету смысла играть, все становится неинтересным.