Вкус свинца

– Получится, – Коля отряхивает ладонью белую пыль и разглаживает места сгиба. Его глаза торопливо прыгают с одного заголовка на другой. – «Словаки требуют вернуть область, присоединенную к Польше». Как тебе это нравится? Начали грызню насчет земель… «Перестрелка между польскими пограничниками и немецкими солдатами». Глянь, уже палят один в другого… говорю тебе, это добром не кончится, – Коля настолько искренне огорчен, что даже и во мне отзывается минорная нота. От бодрого утреннего настроения – ни следа, а взгляд мастера все рыщет по газетному листу.

 – «Договор между Германией и СССР благоприятно повлияет на безопасность стран Балтии и Скандинавии. В Берлине убеждены, что перелом, который теперь наступит в отношениях между Германией и СССР и в политическом плане, может оказать положительное влияние на безопасность упомянутых государств…»

– Ну, и что – тебе не нравится? Будем островами мира между Россией и Германией, – встреваю, пока он еще не успел снова напустить своего пессимизма и подозрений.

 – Очень разумно с их стороны, и нам хорошо.

– Пой, ласточка, пой… фрицам я не верю. Русским тоже. Ты только послушай… – Коля читает дальше. – «Во влиятельных кругах Германии высмеивают сообщения многих английских и французских газет, будто бы в предстоящем немецко-советском пакте о ненападении могут таиться скрытые угрозы для стран Балтии и Скандинавии». Но так утверждают немцы, а вот англичане и французы вряд ли намерены пугать нас и говорить о том, чего нет.

– Не понимаю, как пакт о ненападении может таить в себе угрозы.

Черным же по белому написано – о не-на-па-де-ни-и! Англичане ревнуют из-за договора, вот и болтают.

– Матынь, ну ты ж не дурак, – Коля вздергивает левую бровь чуть ли не на половину лба. Порой он становится на удивление неуступчив.

Спинным мозгом чую, мутны политические воды Европы, и в газетах тоже нет всей правды, но я – в отличие от Коли – не люблю думать о том, в чем мало разбираюсь. И так хватает, над чем голову ломать, а тут еще туманное будущее.

– Может, и не дурак, – я пожимаю плечами. – Ну, а что мы, простые работяги, можем знать о том, что там, наверху, происходит?

– Ну и что, что простые работяги? Не говори так, точно мы – слепые и не имеем своего мнения. Ты все об учебе твердил, забыл, что ли?

– Ничего не твердил. Если мама жужжит без перерыва, это не значит, что и я рвусь без памяти. Погоди, Коля, так насчет Европы – мы закончили?

– Нет, но еще успеется.