Вкус свинца

Какой-то остряк предложил, что с такими рыжими волосами, да еще и когда сок[22 - Сок – по-латышски – sula (сула).] от земли поднимается, меня нужно назвать – Суламифь. Так и осталось. Никакой поэзии.

– Вот уж не думал, что так можно получить имя.

– Жаль только, что свое настоящее имя никогда не узнаю. И национальность тоже.

– Ты – латышка, – мой голос звучит уверенно. – Если у латышей выросла, то ты можешь быть только латышкой, даже если кожа у тебя черная и глаза узкие.

– Ха-ха-ха! Ты умеешь утешить, спасибо! – она легонько касается моего рукава, потом быстро делает шаг вперед, останавливается напротив и, улыбаясь, смотрит мне прямо в глаза.

Мы останавливаемся.

– Где тебе больше нравится – в Риге или в Валмиере?

– Конечно, в Риге. Слушай, ты мне настоящий допрос устроил.

– Неужели? Ну… я просто хочу получше узнать тебя. Да ты скажи, если я слишком…

– А что если ты шпион? – она берет меня за лацкан.

– На твое счастье – нет. Ты… ты мне очень нравишься. Поэтому и любопытствую.

Белые щеки Суламифи порозовели. Пока у меня на языке вертятся другие доказательства симпатии, наши лица неудержимо приближаются друг к другу, и через мгновение наши губы соприкасаются. Алилуйя!

– Как хорошо, что я тебя встретил.

– Как хорошо, что я встретила тебя.

В толк не возьму, и как время может лететь так быстро. Давным-давно растаяли последние порыжевшие полоски снега, промелькнул апрель с его пасхальными днями и березовым соком; уже май, птицы чирикают изо всех певчих сил, словно участвуют в соревнованиях, на ветвях деревьев распускаются почки и бутоны.

Когда по улице Индрика мы дошагали до дверей дома Соле Мио, она предложила присесть на скамеечку в парке Аркадияс. В такое чудное время с большой радостью. С еще большей радостью я задержался бы в ее комнатке или пригласил к себе, но не гоню коней, потому что чувствую – миг более тесной близости уже совсем рядышком.

– Я не хочу ничего скрывать от тебя и очень хочу, чтобы ты со мной был таким же, – глаза Суламифи – сама серьезность, и я замираю, хотя внутри все кричит: улыбайся, смейся и гони прочь печали!

– Что с тобой? Мне кажется, мы уже откровенны друг с другом, – мне и не приходило в голову что-то скрывать от своей девушки. Правда, не обо всем я рассказал, но еще не солгал ни разу.

– Да, и все-таки мне нужно тебе кое-что показать.